Фрагмент карты
© Claughton Photography (UK)

Наши партнеры:

Скандинавские древности

 

Англы

Обратимся теперь еще к одной составляющей того сложного политического образования, которому суждено будет стать Шотландией, — к усиливающемуся государству англов, северная часть которого, хотя и лишь спустя 400 лет, войдет в состав Шотландского королевства. К моменту смерти Аэдана восточное побережье бывшей римской Британии от залива Уош на север до реки Твид уже находилось под властью англов, и завоеватели продолжали продвигаться на запад к Стране Холмов. Естественно, история англов тесно переплетается с историей неудачливых бриттских государств. Мы уже видели, как англы прибыли из-за моря и основали группу небольших независимых княжеств, включая Дейру и Берникию. Также мы уже говорили о том, как Этельфрит, внук Иды, объединил эти два королевства, в результате чего образовалась Нортумбрия, и чрезвычайно расширил пределы своей страны, победив скоттов и бриттов при Дегсастане, а затем бриттов при Честере.

В дальнейшем он вел войны на другой границе и в 617 г., проиграв очередное сражение, был убит королем Восточной Англии. Престол Нортумбрии перешел к Эдвину, его шурину, которого он когда-то изгнал из Дейры. Эдвин оказался чрезвычайно удачливым военачальником и раздвинул пределы своего государства до Форта с одной стороны, до Хумбера и Трента с другой, в глубь страны его владения простирались до устья реки Риббл и далее на север до верховьев реки Твид.

Англосаксонские государства уже давно вели между собой борьбу за верховенство, однако их объединение было неизбежным, так как населявшие их народы почти не отличались друг от друга, а различия между их языками были менее заметными, чем различия между современными диалектами английского от Абердина до Девона. Практически идентичной была и их культура. Уже король Суссекса, король Уэссекса и король Кента каждый в свое время успешно достигали той степени могущества, которая позволила каждому из них именоваться Bretwalda. Этот титул может означать как “Верховный правитель”, так и “Правитель Британии”. Теперь гегемония перешла к Эдвину, и почти до конца VII в. Нортумбрия занимала доминирующее положение в той группе государственных образований, которая со временем объединится под общим названием “Англия”. К IX в., хотя к тому моменту роль лидера взял на себя саксонский Уэссекс, как саксы, так и англы, даже в саксонских источниках, называют себя Angelpeod, “народ англов”, а свою страну — “Землей англов”, “Англией”, Englaland, England.

При Эдвине Нортумбрия познакомилась с христианским учением. Сначала оно проникло с юга. Древняя бриттская Церковь пыталась вести миссионерскую деятельность среди захватчиков, но в год смерти св. Колумбы (597 г.) Папа Григорий I послал в Кент Августина.

Юты, населявшие Кент, благодаря своим тесным связям с Галлией были наиболее цивилизованным германским народом в Британии, а Этельберт Кентский, носивший тогда титул Bretwalda, был женат на франкской принцессе-христианке Берте. Кент быстро христианизировался, а кентская Церковь с епископской резиденцией в Кентербери была родной дочерью Церкви римской. Она не только поддерживала, как ирландская и пиктская Церкви, контакты с древней имперской церковной организацией, но и являлась ее неотъемлемой частью.

Влияние Кентербери постепенно распространялось на север. В 625 г. оттуда в Нортумбрию к Эдвину прибыл Паулин. Сам Эдвин был не только зятем Этельберта, но и провел часть времени своего изгнания при христианском дворе Северного Уэльса. Он с охотой прислушивался к наставлениям Паулина и принял крещение. Впрочем, в Нортумбрии новая вера распространялась довольно медленно, а вскоре встретила на своем пути серьезные препятствия. Пенда, король Мерсии и язычник, в 633 г. заключил союз с Кадваллоном, королем Северного Уэльса, и убил Эдвина в битве под Хэтфельтом (ныне, вероятно, Хэтфилд близ Донкастера). Паулин бежал, и в результате того, что верховная власть в Англии перешла в руки Пенды, новая вера вновь была оттеснена в южные области.

Впрочем, в очень скором времени она вернулась с севера. Сыновья Этельфрита после смерти отца бежали из страны, и убежище им предоставили его старые северные враги. Старший сын Энфрит женился на пиктской принцессе, а их сын Талкоран по праву наследования, действовавшему у пиктов и отдававшему предпочтение наследнику по материнской линии, стал их королем. Освальд и Освиу воспитывались в монастырской школе Ионы и выросли убежденными христианами. В 634 г. Освальд вернулся в Нортумбрию и отомстил за своего дядю, который изгнал его, победив Кадваллона в битве при Хэвенфельте. Эту победу он одержал под знаменем Креста. Этот успех на поле брани возвел его на престол, и он сразу же принялся реорганизовывать свое королевство и насаждать христианство. Он призвал из Ионы мудрого и ученого св. Аэдана, рукоположенного перед отъездом в епископы, и отдал ему в качестве резиденции Линдисфарн, “Святой Остров”. (Резиденция Паулина размещалась в Йорке, который находился в Дейре.) Там Аэдан основал аббатство: в соответствии с обычной практикой кельтской Церкви, он сначала учредил монастырскую школу, а затем использовал ее как базу для миссионерских поездок, во время которых сам король не только защищал его, но и был для него переводчиком с гэльского, на котором говорил святой. И епископ, и король были святыми и способными людьми: в короткое время Нортумбрия вновь приняла крещение, а миссия Аэдана увенчалась таким успехом, что в последующие 100 лет эта страна стала интеллектуальным центром Англии, соперником Ионы и великих ирландских монастырей, а нортумбрийские ученые несли свет знаний в континентальную Европу, которая на тот момент не могла похвалиться высоким уровнем культуры и учености. В Нортумбрии были записаны лучшие образцы древнеанглийской поэзии, а Линдисфарнские Евангелия показывают, как гэльское влияние способствовало возникновению здесь замечательного декоративного искусства.

У Аэдана было множество знаменитых учеников. Среди основанных им монастырей можно отметить Мелроз, где св. Бойсил (Босуэлл) учил великого св. Кутберта. Ученицей Аэдана была св. Хильда, нортумбрийская Дебора, внучатая племянница Эдвина, ставшая аббатисой Уитби, а среди ее учеников выделяются Кэдмон, первое великое имя в списке английских поэтов, и св. Иоанн из Беверли, первый человек, обучавший глухих. Св. Эбба, сводная сестра Освальда, стала аббатисой Колдингема. И, наконец, именно из Линдисфарна св. Чад отправился обращать в христианство Мерсию, а на закате власти Нортумбрии всеевропейской славой пользовался великий ученый Беда, умерший в 735 г.

Однако блестящее правление Освальда продолжалось недолго. В 642 г. Пенда вновь пошел войной на Нортумбрию. Освальд потерпел поражение и был убит у Мазерфельта. Таким образом, Пенда остался самым могущественным государем в “Британии”. Берникия и Дейра, объединенные Освальдом, вновь были отделены друг от друга. Пенда захватил власть над Берникией, а Дейрой все еще правил брат Освальда — Освиу. Аэдан до самой своей смерти, случившейся в 651 г., продолжал миссионерские труды, включив в сферу своих интересов языческую Мерсию. Первым епископом Мерсии стал Диума Ирландец, сопровождавший дочь Освиу, которая была отдана в жены сыну Пенды. Сам Пенда так и не обратился в истинную веру, но перестал относиться к ней враждебно. По сообщению Беды, закоренелый старый язычник презирал плохих христиан, “не повиновавшихся Богу, в которого они верили”.

В 655 г. равновесие вновь было нарушено. Снова разразилась война, и Освиу убил Пенду в битве на реке Винвед. Этот бой сыграл важную роль в английской истории, так как после него христианство стало в Англии доминирующей религией. Освиу заново объединил оба нортумбрийских королевства и опять сделал Нортумбрию главной силой к югу от Форта. Его долгое правление продолжалось до 671 г., и за этот период кельтская Церковь распространила свое влияние на всю Мерсию. Из Ионы в качестве преемника св. Аэдана прибыл Финнан. Там же обучался первый англ-преемник Диумы, и когда в 661 г. Финнан скончался, кельтская Церковь занимала ведущее положение в Англии от Форта до Темзы; выше Темзы только Восточная Англия поддерживала какие-то контакты с Кентербери.

Участившиеся контакты двух церковных организаций привели к возникновению конфликта, на какое-то время разрешенного на знаменитом Соборе в Уитби в 664 г. Эта ситуация зачастую интерпретируется неправильно, так как на Соборе затрагивались некоторые чрезвычайно важные вопросы, в то время как сейчас на передний план исследователями выдвигаются другие, в действительности совершенно второстепенные, проблемы. При данных обстоятельствах нам кажется необходимым подробнее остановиться на описании этого события.

К 660 г. большая часть Англии от Форта до Ла-Манша официально придерживалась христианского вероисповедания. Церковная организация в Восточной Англии, Кенте и в саксонских королевствах к югу от Темзы была основана миссионерами с континента и с самого начала являлась составляющим элементом той организации, которая возникла по образу и подобию гражданского устройства Римской империи и со временем переняла некоторые его функции. Церковь пережила Империю, но по-прежнему считала своим центром Рим; она составляла единую организацию, стоявшую выше всяких сиюминутных и изменчивых политических единиц, непрестанно сменявших друг друга после падения Империи. Впрочем, к северу и к западу от нее располагались две другие организации. Обе они несомненно входили в Кафолическую Церковь, были едины с ней в теологическом отношении и признавали старшинство престола св. Петра. Они не были никоим образом еретическими, и лишь в самом узком смысле слова их можно считать раскольническими. Однако политические и военные события последних трех столетий отрезали кельтские церкви от административной системы, главой которой считал себя Рим.

Из этих двух организаций наиболее значимой была та, что по случайности получила название кельтской Церкви и которую более точно мы определили бы как гэльскую, ибо на самом деле существовали две Кельтские Церкви, очень сильно отличавшиеся друг от друга по своим устоям и происхождению. Их контакты между собой носили чрезвычайно эпизодический и даже случайный характер. Кимрская, или бриттская Церковь была преемником Церкви, основанной во времена римского владычества в Британии. Это была Церковь Камбрии, а также Западного Уэльса, то есть Корнуолла. К тому времени, к которому относится наш рассказ, мы уже почти ничего не слышим о ней: она отстранилась от миссионерской деятельности, свой отпечаток на ее историю наложили и столетия проигранных внешних и частых гражданских войн. Ее значение для средневековой истории было практически ограничено территорией Уэльса. Гэльская Церковь — Церковь Ирландии, Скотий, Пиктавии и большей части Англии — играла гораздо более важную роль, как тогда, так и позднее. Чтобы понять средневековую историю Шотландии, нужно отметить особое положение этой Церкви, тем более что в целях пропаганды часто о ней рассказывают совершеннейшие нелепости. Первоначально это была Церковь Ирландии и Пиктавии, то есть областей, никогда (или лишь частично и на очень короткое время) не попадавших под власть Римской империи. Она была основана именно тогда, когда рушилась римская система управления. Эти факты чрезвычайно сильно сказались на ее устоях. Но она была основана выходцами из Западной Римской империи, вела грандиозную миссионерскую деятельность на обширных территориях этой империи и привлекла бесчисленное количество ученых из этих земель. В результате ее отношение к Риму было точно таким же, как отношение американской епископальной Церкви к шотландской. Если бы св. Колумба когда-нибудь совершил путешествие в Рим, он получил бы там причастие и принял бы его. Если бы туда отправился св. Аэдан, он вполне мог бы рукоположить в священники какого-нибудь римского жителя. Они и их римские единоверцы придерживались одних и тех же теологических воззрений, а принятая у них практика проведения обрядов различалась не больше, чем обряды в соборе св. Иоанна на Принсес-стрит отличаются от церемоний в древнем соборе св. Павла, и гораздо меньше, чем практика собора св. Джайлза от практики захудалой приходской церкви в хайлендском клахане. Однако несмотря на то, что гэльские священники признавали Папу старейшим епископом христианского мира, они вовсе не считали, что старшинство подразумевает право на верховную юрисдикцию. Различия сохранялись и в некоторых других пунктах, важных, но не фундаментальных. Это объясняется прежде всего тем, что гэльская Церковь выросла в таком отдалении от Империи, что внутри нее возникли свои особенные обычаи. Впрочем, конечно, она вовсе не была такой уж отдаленной, как могло бы показаться: между Церквями поддерживалось постоянное общение благодаря поездкам и деятельности миссионеров и ученых. Внешние формы тоже не были столь различными, как можно было бы предположить, прочитав труды некоторых популярных историков. Например, мы читаем, что “они совершали святое таинство причастия способом, абсолютно отличным от римского ритуала — не на алтаре, а в углу церкви”, и этот абсурд с важным видом воспроизводится другими учеными, почерпнувшими подобные сведения из книги выдающегося господина-“первооткрывателя”. Источником, на который он опирается, является утверждение, что калди (монахи, соблюдавшие Устав св. Колумбы) проводят suum officium in angulo ecclesiae, “свою службу в углу церкви”. Но монашеская служба — это не обедня, а краткие “часы”, которые сегодня зачастую произносятся в поезде; они вовсе не требуют присутствия алтаря, и хотя обычным местом их проведения в церкви являются хоры, в грубо построенных маленьких часовнях на островах они вполне могли иногда читаться в стороне от дверного проема, что вполне объяснимо суровостью местного климата и обычной человеческой слабостью. В житиях кельтских святых постоянно встречаются упоминания об алтаре и о причастии на алтаре. Впрочем, были в гэльских церквях и свои особенности в проведении мессы: ее служили только по воскресеньям и в дни церковных праздников; в освящении мог участвовать не один священник; и, как в современных реформированных епископальных церквях, производились оба вида причастия; впрочем, например, в ранних испанских или в современных греческих церквях преломленный хлеб выкладывался в символические узоры; однако фундаментальные принципы, доктрина, вероучение полностью совпадали с римскими образцами, и различия, таким образом, касались только обрядовой стороны.

Главное и самое важное различие лежало в административной сфере и заключалось в особом положении епископа. Фигура епископа играла значимую роль в шотландской истории, как в реальной, так и в писаной, и достаточно большая путаница проистекала из игнорирования того факта, что в должности епископа совмещались два аспекта — церковный и административный. Первое означает, что он может исполнять все, что находится в ведении священника, и кроме того: только он один может воцерковлять и рукополагать в священники. Это сакраментальное право, предоставляемое ему посвящением в епископы, составляет саму суть его служения, и совершенно очевидно, что в этом пункте гэльская Церковь следовала универсальному православному образцу. Другая сторона его служения принадлежит административной сфере: и хотя, как явствует из слов Игнатия (ум. в 110 г.), церковная сторона не менялась со времен самых истоков христианства, административная составляющая варьировала, и даже очень сильно, в зависимости от времени и даже места действия. В этом аспекте положение гэльского епископа существенно отличалось от общей римской модели, хотя кое-где еще и встречаются некоторые параллели. Причина этого довольно любопытна. Континентальная Церковь возникла в империи, в центре организации которой стояли города, и потому она была организована по такому же принципу. Епикоп был церковным главой области вокруг города. Однако в гэльском обществе социальная единица носила не территориальный, а племенной характер, то есть представляла собой не область, а общину или группу. Соответственно организовывалась и Церковь, отчасти из-за того, что характерный способ социальной организации наложил неизгладимый отпечаток на образ мышления местных жителей, но по большей части благодаря тому, что центром церковной структуры монастырь делали и другие, более общие условия. В римской Церкви белое духовенство появилось задолго до монашества. В гэльских странах белого духовенства не было вовсе, не существовало приходских священников, подчинявшихся епископу своего диоцеза и исполнявших свои обязанности на определенной территории: все духовные лица были монахами, входившими в монашескую общину под началом аббата. Кроме того, сначала аббат мог быть священником или епископом, как св. Ниниан и св. Патрик. Позднее в Церкви шотландской Дал Риады и ее дочерних ответвлениях — пиктской, нортумбрийской и мерсийской — привилось правило, согласно которому аббат должен был носить священнический сан, ибо местное монашество хранило память о св. Колумбе, который в своем святом смирении отказался от епископства, считая себя недостойным столь высокого сана. Таким образом, исполнял административные функции и был главой отдельных общин священник-аббат (или аббатиса), а не епископ. У епископа не было административных функций как таковых. Однако фигура епископа была необходима, ибо только он один мог рукоположить священника-аббата, бывшего его начальником в административной сфере. Таким образом, епископ-монах был, так сказать, частью “личного состава” крупных монастырей и в основном подчинялся аббату, но он обладал правом посвящения, которого у аббата не было. Конечно, такая ситуация была довольно необычной, но и здесь мы можем вспомнить некоторые континентальные параллели. Правило, по которому монах, но не аббат, должен был быть епископом, существовало: во Франции в великом королевском аббатстве Сен-Дени и в Туре, колыбели западного монашества; в Италии в Монте-Кассино, доме самого св. Бенедикта, придавшего монашеству законченные и определенные формы; в Германии в великом монастыре Фульда, где оно действовало вплоть до 1752 г.

Различия между гэльской и континентальной Церквями не могли не привести к разногласиям, коль скоро эти Церкви вошли в непосредственное соприкосновение. И тем не менее первый серьезный конфликт возник по совершенно второстепенному поводу. Гэльская Церковь соблюдала все общепринятые посты и праздники церковного календаря, но до сих пор вычисляла время наступления Пасхи, зависящее от фаз луны, по астрономической формуле, от которой в 463 г. Рим отказался из-за ее неточности. За 200 лет эта неточность увеличилась еще больше, и римская Пасха стала расходиться с гэльской уже на несколько дней. Это приводило к неприятным явлениям при нортумбрийском дворе, ибо в то время как король-англ Освиу праздновал Пасху, его королева-саксонка все еще блюла Великий Пост. Чтобы разрешить этот вопрос, в Уитби был созван Собор. Гэльскую сторону представлял Колман, епископ Линдисфарна, недавно прибывший с Ионы и страдавший от незнания английского языка, вместе со св. Чадом из Эссекса и св. Хильдой, в аббатстве которой и проходили заседания Собора. Со стороны континентальной Церкви ведущие роли играли св. Вилфрид, уроженец Берникии благородного происхождения, получивший блестящее образование в Линдисфарне и Риме; ирландец Ронан и обучавшийся в Ирландии Агильберт, позднее ставший епископом Парижским. Все они имели над гэльскими представителями то преимущество, что были не понаслышке знакомы с обычаями обеих Церквей. Заседания отличались чрезвычайной резкостью, еще более возросшей из-за того, что кто-то затронул новую спорную тему. Дело в том, что гэльские монахи носили тонзуру, выбривая волосы надо лбом, а континентальные выстригали макушку. Это различие породило столь яростные протесты, какие можно было бы услышать, если бы современный нонконформистский священник произнес проповедь, препоясавшись белой льняной, а не черной веревкой.

В конце концов Освиу принял римские установления. Его примеру последовала св. Хильда. В Линдисфарне произошел раскол. Св. Колман с частью своих монахов вернулся на Иону, а на его место пришел аббат Мелроза. Со временем новые обычаи были приняты повсеместно. Южная Ирландия, поддерживавшая самые тесные контакты с континентальными учеными, на самом деле уже приняла римскую Пасху, а затем, когда сменилось всего лишь одно или два поколения церковников, это сделала вся гэльская Церковь. Кимрская Церковь воздерживалась от этого шага до 768 г., а ее корнская ветвь продержалась еще дольше.

Предметами обсуждения на Соборе в Уитби были совершенно незначительные вопросы, даже не касавшиеся настоящих и действительно фундаментальных различий. И все-таки этот Собор имел огромное значение, так как на нем впервые были поставлены вопросы, которым суждено было сыграть ключевую роль в истории тогда еще даже не существовавшего королевства. Должна ли Шотландия стать частью Европы или же оставаться придатком Ирландии? По какому пути должна развиваться ее культура — континентальному или островному? Эти вопросы вызвали ожесточенные споры, по их поводу было пролито много чернил: однако та Шотландия, что отразила нападения Эдуарда II, Эдуарда III и Генриха VIII, была без сомнения частью Европы, но, с другой стороны, в 1707 г. она была не чем иным, как островным государством.

Освиу умер в 671 г., оставив Нортумбрию сильнейшей державой Англии. Некоторое время его сын Эгфрит успешно продолжал дело своего отца и сумел расширить пределы страны в результате удачных войн с Пиктавией и Мерсией, и даже с Ирландией. Похоже, он также захватил часть Кумбрии по обе стороны залива Солуэй. Тем не менее в 685 г. Эгфрит совершил роковую ошибку, и Нортумбрия утратила свое главенствующее положение. Не вняв совету великого св. Кутберта, он попытался отодвинуть границы Нортумбрии за Форт. Бруиде, король пиктов, путем стратегических маневров завлек его за Тей и 20 марта 685 г. у Нектансмера (ныне, вероятно, Дуннихен в Ангусе) напал на нортумбрийскую армию и нанес ей сокрушительное поражение. В битве погиб и сам Эгфрит.

Это событие положило конец главенствующему положению Нортумбрии. На севере вернули себе независимость кумбрийские бритты. Пикты получили обратно области, захваченные Эгфритом, и вполне вероятно, что они заявляли свои претензии на некоторые нортумбрийские земли, и уж абсолютно точно то, что они совершали набеги на Берникию, в результате которых нортумбрийский епископ был вынужден бежать из Аберкорна. На юге продолжалось соперничество Мерсии и Уэссекса. Каждое из этих государств поочередно достигало верховенства в Англии. Нортумбрия так никогда и не вернула утраченных позиций, и через некоторое время, когда на карте Европы появились Шотландия и Англия в современном понимании, она была разделена между этими двумя государствами.

По изд.: Мак-Кензи А. Рождение Шотландии. – СПб.: Евразия, 2003. – 68-81 с.
© Иванов С. В., перевод
© Издательская группа “Евразия”, 2003


Наши партнеры:


 


 
©Центр Религиоведческих Исследований "Этна"
Последнее обновление - 22 февраля 2010 г.
Упельсинкина страница