Фрагмент карты
© Claughton Photography (UK)

Наши партнеры:

Скандинавские древности

 

Роль христианства в цивилизовывании англичан

Давайте рассмотрим ту огромную роль, которую сыграло христианство в цивилизовывании англичан, но сначала нам следует попытаться стать на их место. Необходимо помнить, что их вера во многом была схожей с викингской, в высшей степени удобной для воина, которую мы описываем далее. Пав в бою, ратник навечно попадал в Вальхаллу. Не было никаких сложностей и утонченности; боги, как и люди, были разрушителями. Мы должны попытаться представить их изумление, когда Айдан или Августин читали им Нагорную проповедь, рассказывали, что люди были созданы по образу и подобию Бога, но не такого, как Водан, а бога любви; и они могли бы быть создателями. Это была вера, которую легко было воспринять, но по канонам которой было трудно жить, потому что люди были больше похожи, и до сих пор остаются, на образы старых языческих богов, созданных ими самими.

Следы всего этого мы можем найти на страницах труда Беды, но, в первую очередь, мы должны помнить, что бриттов обратили в христианскую веру задолго до миссии Святого Августина и что Святой Патрик основал ирландскую церковь уже в 427 г. Ирландская и Римская церкви расходились, главным образом, в вопросе об истинной дате Пасхи, пока разногласия между ними не были разрешены на соборе в Уитби в 664 г. Не следует считать Рим единственным источником христианского влияния. Когда родился Христос, Рим и римские нравы переживали упадок и вплоть до эдикта о веротерпимости (313 г.) христианство там не признавали. Но Христос родился в Палестине, и именно в Малой Азии была создана большая часть работ апостолов. В результате христианство стало государственной религией в Эдессе, в Северной Месопотамии, уже в 202 г., а в конце века — в Армении. Беда в первой главе своей “Истории” сравнивает Англию с Арменией, Македонией, Италией и другими странами. Это очень интересно, так как профессор Стржиговски показал, что есть поразительные параллели между церковной архитектурой Малой Азии и Англии. Церковь в Силчестере, построенную в римские времена, можно назвать базиликой, так как она была создана по образцу римской базилики, так же как и саксонская церковь в Уорте, графстве Суссекс, у которой есть апсида в восточной части. Если же мы посмотрим на Эскомб, графство Дарем, то обнаружим совершенно другой тип церкви с квадратной алтарной частью. Этот более поздний тип, по-видимому, мог прийти не из Рима, а из Малой Азии, и был более типичен для Англии, чем апсида. Вопрос в том, повлияли ли на внутреннюю планировку церквей мотивы, пришедшие из Малой Азии в Южную Россию тем же путем, что и любовь к ярким цветам и украшениям, о чем мы упоминали в начале книги? Многие из саксонских церквей позволяют думать о воплощении традиций деревянного зодчества в камне, которые саксы принесли с собой.

Некоторые из ранних англосаксонских церквей, по-видимому, имеют много общего со старыми норвежскими деревянными церквями. […]

Практика постройки крестов на обочинах, по-видимому, начала широко применяться в саксонские времена. Они служили вехами на пути и на перекрестках дорог или указывали брод. Одна монахиня писала в 669 г.: “У саксов в обычае в поместье знатного человека или землевладельца для тех, кто считает необходимым творить ежедневные молитвы, воздвигать на высоте не церковь, а образ Святого Креста и посвящать его Богу”.

Августин прибыл в Англию в 579 г. по настоянию Берты, дочери франкского короля и жены Эдильберта, кентского короля. Поведаем эту историю словами Беды.

“На востоке Кента находится большой остров Танет, на котором живет, согласно английскому способу подсчета, шестьсот семей”, он, очевидно, использовался в VI в. как о-ва Эллис сегодня, так как здесь Августин оставался до тех пор, пока “некоторое время спустя король не прибыл на остров и, сидя под открытым небом, не приказал привести к себе Августина и его спутников. Короля предупредили, что их не следует приглашать в дом, ведь по древнему суеверию, если бы они обладали магическими силами, то могли бы околдовать его”. Под влиянием проповеди Эдильберт позволил Августину поселиться в Кентербери, где “в восточной части города была церковь, посвященная Св. Мартину, построенная в те времена, когда римляне еще были на острове, и в ней королева, которая, как упоминалось, была христианкой, имела обыкновение молиться. В этой церкви они начали встречаться, чтобы петь хвалу Господу, молиться, служить мессу, проповедовать и крестить, пока король, обращенный в христианскую веру, не позволил им открыто проповедовать и строить или восстанавливать церкви во всех частях страны”.

Римская церковь Св. Мартина, по-видимому, представляла собой простую прямоугольную часовню с полукруглой апсидой, от которой мало что осталось в наши дни, так как западная часть настоящей часовни находится на месте восточной части первой часовни, а апсида находится под полом, где здание было расширено. Беда показывает, что во времена Августина, должно быть, существовало много других римско-британских церквей.

Стремительное обращение в христианство огромного числа людей создало ряд проблем, связанных с обрядом крещения. Крещение подразумевало полное погружение в воду, и как Беда сообщает нам, “так как в тех землях купели предназначались для младенцев”, взрослых новообращенных крестили в реках.

У Беды есть замечательный отрывок, связанный с обращением Эдвина Нортумбрийского в 625 г. Паулином, который был человеком “высокого роста, немного сутулым, с черными волосами, худым лицом, тонким орлиным носом, величественного и почтенного вида”. Он читал проповеди королю и Койфи, главному жрецу, убеждая, что старые боги должны быть преданы забвению, “так как ни один из ваших людей не занимается более прилежно поклонением нашим богам, чем я; и до сих пор есть множество тех, кто получает от вас больше предпочтения и одолжений, и преуспевает во всех своих начинаниях, чем я. Теперь, если" бы боги во всем были справедливы, они скорее бы оценили меня, того, кто служит им более старательно”. Вот превосходный пример древнего языческого духа, о котором мы писали; с богами заключалась сделка, и за свое поклонение служитель ожидал награды.

Один из приближенных короля был направлен Паулином к более благородному роду и сказал: “Вот как сравню я, о король, земную жизнь человека с тем временем, что неведомо нам. Представь, что в зимнюю пору ты сидишь и пируешь со своими приближенными и советниками; посреди зала в очаге горит огонь, согревая тебя, а снаружи бушуют зимний ветер и вьюга. И вот через зал пролетает воробей, влетая в одну дверь и вылетая в другую. В тот краткий миг, что он внутри, зимняя стужа не властна над ним; но тут же он исчезает с наших глаз, уносясь из стужи в стужу. Такова и жизнь людская, и неведомо нам, что будет и что было прежде. Если новое учение даст нам знание об этом, то нам следует его принять”. Этот человек был поэтом.

Койфи как священнослужитель не мог держать в руках оружия и должен был ездить верхом на кобыле, поэтому, когда он отказался от преданности старым богам, он попросил у короля жеребца и оружие и, подпоясавшись мечом и взяв в руки копье, помчался к храму, метнул в него копье и затем разрушил его; но, поступая так, он уже не был поэтом, это была просто неблагодарность, какую мог совершить приземленный человек.

Но не все храмы были уничтожены таким образом. Папа Григорий писал аббату Меллиту в 601 г., что “храмы идолов этого- народа (англичан) не следует разрушать, но ограничиваться только истреблением самих идолов; пусть окропят такие храмы святою водою, построят алтари и поместят туда мощи”. Именно эта снисходительная точка зрения спасла для потомков римский Пантеон, являющийся наиболее совершенным примером строительства классического Рима. “Бонифаций, четвертый папа после Григория и узнавший от императора Фоки, что древние называли храм Пантеоном, так как здесь были представлены все боги, превратил его в церковь Христа”.

И вновь церковь проявила свою терпимость. Папа Григорий указал на то, что англичане-язычники “имеют обыкновение приносить многочисленных быков в жертву демонам, необходимо заменить им это каким-нибудь торжеством”. Христианство не должно приносить скорби. Празднества должны были стать пиршественными днями, которые люди могли провести в радости. Им позволялось “строить из ветвей деревьев хижины возле тех церквей, которые перестроены из храмов, и праздновать такие дни религиозной трапезою, более не принося в жертву дьяволу животных, но забивая скот, чтобы есть его, восхваляя Господа”.

Такая работа продолжалась до тех пор, пока в стране не воцарился порядок. Мы читаем, что во времена Эдвина, короля Нортумбрии, “женщина с новорожденным ребенком могла пройти пешком через весь остров от моря до моря без всякой для себя опасности. Этот король так заботится о благе своей страны, что в некоторых местах, где он увидел чистые источники возле больших дорог, он повелел поставить столбы, чтобы укрепить их, с медными чашами, висящими на них, для удобства путника”. Но битва еще не была выиграна. Эдвина убили в сражении при Хэтфельте, когда в страну вторглись жители Мерсии под предводительством Пенды, которые все еще были язычниками. Паулин спасся бегством на юг, и его труд остался незавершенным.

Теперь мы переходим к особой услуге, которую оказала ирландская церковь делу христианства. Освальд, король, унаследовавший трон Нортумбрии, провел часть своей юности в Айонском монастыре, который, как мы видели вначале, был основан Колумбой, прибывшем туда из Ирландии около 563 г., и именно в Айону Освальд послал за помощью. Они прислали в 635 г. “епископа Айдана, человека исключительной кротости, благочестия и умеренности; усердного в служении Богу, хотя и не всецело в соответствии с каноном, так как он имел обыкновение отмечать пасхальное воскресенье соответственно обычаям своей страны”. И в этом крылось древнее разногласие.

Освальд назначил Айдана на его епископскую кафедру на острове Линдисфарн, который мы по этой причине называем Святым островом, и тот преуспел в повторном обращении в христианство. Мы читаем у Беды, что многие религиозные мужчины и женщины, вдохновленные примером Айдана, “приняли традицию поститься по средам и пятницам до девяти часов на протяжении всего года, за исключением 50 дней после Пасхи”. Впоследствии в 664 г. разногласия между двумя церквями были улажены, и Теодор “стал первым епископом, которому подчинялись все английские церкви”.

Обращение южных саксов произошло еще позже. Беда рассказывает, как епископ Вилфрид приехал в Суссекс в 681 г. и обнаружил жителей в ужасной нищете. Он крестил 250 мужчин и женщин-рабов и “не только спас их от порабощения дьяволом, но дал им также и телесную свободу, освободив их от ярма человеческого рабства”.

Он отдал всего себя этому труду. Чудовищный голод случился из-за засухи, происходившей три года подряд, поэтому часто “сорок или пятьдесят человек, измученные нуждой, отправлялись вместе к какой-либо пропасти или на берег моря, где рука в руке погибали, поглощенные волнами или на дне ущелья”. Но это происходило только с язычниками, потому что в тот самый день, когда весь народ был крещен, пошел дождь. Епископ не только спас их души, но и “научил их добывать пищу, ловя рыбу; так как их реки и моря кишели рыбой, но люди не умели ловить её, за исключением только угрей. Люди епископа, собрав повсеместно сети для ловли угрей, забросили их в море и с благословения Божия вытащили триста рыб различных видов”.

Вилфрид основал монастырь в Селси, на острове Тюленя. Раньше там стоял маленький монастырь ирландских монахов в Бошаме, “но никто из местных жителей не захотел ни последовать их образу жизни, ни слушать их проповеди”.

В ранние времена церковь была весьма озабочена соблюдением ее паствой истинной веры, и ей приходилось бороться с еретиками, которые могли бы разъединить ее на множество маленьких сект. Если бы такое произошло, искоренение язычества могло бы не состояться и тогда история Западной Европы сложилась бы совершенно по-иному. Греческая церковь, объединяющая множество восточных церквей, одной из самых главных из которых является Русская православная церковь, оставалась единой с Римской церковью вплоть до 1054 г.

Вновь церковь вынудили вовлечь себя в мирские дела. Папы писали королям и побуждали стать во главе христиан; сам же папа именовал себя “рабом рабов Божьих”. Папа Бонифаций в 625 г. написал королю Эдвину и послал ему “рубаху с золотым орнаментом и облачение аннирское”, а королеве Этельберге “серебряное зеркало и позолоченный костяной гребень”.

Епископы были вознаграждены за свой труд. Папа Григорий пожаловал Августину мантию архиепископа. Мантия, или паллий, представляла собой длинный отрез прекрасной шерстяной ткани, украшенной крестами, в середине которой был свободный ворот, покоящийся на плечах, в то время как передний и задний концы свисали почти до пят.

Возможно, было бы неплохо попытаться уловить тот дух, что воодушевлял этих людей на борьбу, так как это была борьба против сил тьмы, во всяком случае, так они считали. И если они держали в одной руке Библию, то в другой был меч.

В 603 г. Августин созвал собрание, куда были приглашены епископы из бриттов и на котором обсуждалась дата Пасхи. Августин сотворил чудо, вернув слепому человеку зрение, чего не смогли сделать британские епископы, чтобы убедить их в правоте своей церкви, но они остались при своем мнении. Беда затем рассказывает, как “человек Божий, Августин, говорят, угрожающе предсказал, что в случае, если они не присоединятся к своим собратьям, им придется воевать со своими врагами; и если они не будут проповедовать этот образ жизни английскому народу, то обрекут себя на гибель”. Так и произошло. Англичане победили бриттов при Честере с огромным кровопролитием, и 1200 монахов из Бангора были среди убитых. К ним не испытывали особой любви. Даже Беда называет бриттов “вероломным народом”.

Беда рисует точную картину представлений человека VII в. о том, что его ожидает после смерти. Житель Нортумбрии восстал из мертвых и рассказал о том, что он видел. “У того, кто вел меня, было сияющее лицо и яркие одежды, мы шли молча, как мне кажется, на северо-восток. Мы подошли к долине огромной ширины и глубины, но бесконечной длины; слева она оказалась полной ужасного пламени, с другой стороны были не менее ужасные град и снег, летящие во всех направлениях. Оба места были полны людских душ, которых, казалось, по очереди бросало от одного края к другому, как будто бы сильным штормом; так как когда несчастные более не могли выносить чрезмерную жару, они кидались в середину пронизывающего холода; и не найдя там облегчения, бросались обратно в центр неиссякаемого пламени”. Провожатый сказал: “Это еще не тот ад, какой ты представляешь”.

Они прошли дальше к месту, где “когда мы прошли сквозь тени ночи, перед нами внезапно появились шары черного пламени, как бы вырастающие из огромной ямы и вновь возвращающиеся в нее. Когда меня провели туда, мой провожатый внезапно исчез, оставив меня одного посреди тьмы и этого ужасного видения, пока огненные шары беспрерывно то взлетали, то падали обратно в бездну. И я видел, когда шары поднимались, что все они полны человеческих душ, которые, как искры, вспархивающие среди дыма, иногда подбрасывались вверх и затем вновь, когда пар от огня прекращал подниматься, падали вниз в глубину”.

Повернув к юго-востоку и поднявшись на вершину громадной стены, они оказались внутри нее на восхитительном лугу, полном ароматных цветов. “На этом поле было великое собрание людей в белом, и многие сидели подле друг друга, радуясь”. Нортумбрийцу сказали: “Это не то царство небесное, какое ты представлял”.

Когда же он проследовал дальше, то “обнаружил перед собой еще более прекрасный свет и услышал сладчайшие голоса поющих людей, и такой изумительный аромат распространялся оттуда, еще более восхитительный, чем тот, который я чувствовал прежде; даже та исключительная яркость цветущего поля в сравнении с этой казалась ничтожной и незначительной”. Но далее им не было дозволено пройти.

Провожатый затем рассказал нортумбрийцу, что за места он видел. Ужасная долина была местом, “в котором томились души тех, кого испытывали и наказывали, кто, отложив совершение преступления, попросил о помощи и раскаялся перед лицом смерти”, но после наказания эти души попадут в царство небесное.

Огненная бездна была вратами ада, “в которые кто бы ни упал, никогда не вернется к вечной жизни”.

Первое цветущее поле было местом для тех, кто “не был столь совершенен, чтобы быть достойным немедленно попасть в царство небесное; хотя все они в Судный день узрят Христа и разделят радости его царства; а те, кто совершенен мыслями, словами и делами, как только покинут бренное тело, тотчас войдут в Царство небесное, что находится по соседству с тем местом, где ты слышал звуки сладчайших песен, изумительное благоухание и яркий свет”.

Если человек страстно верил в подобные вещи, то понятно, почему во время религиозных гонений считалось, что стоит даже уничтожить человеческое тело, если таким образом можно спасти его душу.

Квеннеллы М. и Ч. Г. Б. Повседневная жизнь в Англии во времена англосаксов, викингов и норманнов. – СПб.: Евразия, 2002. – 60-70 с.
© Ковалева Т. В., перевод, 2002
© Издательство “Евразия”, 2002


Наши партнеры:


 


 
©Центр Религиоведческих Исследований "Этна"
Последнее обновление - 22 февраля 2010 г.
Упельсинкина страница