Фрагмент карты
© Claughton Photography (UK)

Наши партнеры:

Скандинавские древности

 

Кельтская Церковь и утверждение христианства в Европе темных веков

К началу

Под знаменами Бога и церкви

Идея монашества всегда играла важную роль в христианстве, а в Средние Века на монахах держалась практически вся церковь. Из этого сословия вышли чуть ли не все ученые и миссионеры той эпохи – вплоть до эпохи Ренессанса. Невозможно понять дух средневековья, не поняв сути монашества, причин, которые заставляли людей принимать монашеские обеты и той непонятной прелести такого образа жизни.
Целью монаха было угодить Богу, а средством – строгая аскетическая жизнь, неотъемлемой частью которой было чтение, размышление о Боге, пение псалмов, делание добра ближним. Впрочем, отшельники при отсутствии ближних могли ограничиться первой частью. Желающий принять монашеские обеты человек давал обеты безбрачия, послушания и бедности. Тем самым он отказывался от благ мира, оставляя за собой только лишь самое необходимое, и вел созерцательный образ жизни, предаваясь размышлениям и посильному труду. Не будучи связан обычными заботами бренной жизни, монах был свободен для дел духовных. Под богоугодными же занятиями могло подразумеваться что угодно: и длительные посты, и всенощные молитвы, и проповедь в церкви и на улицах, и переписывание книг, и изучение богословия или философии, и даже занятия искусством. Естественно, созерцание красот Божьего творения также являлось делом весьма богоугодным, поскольку наталкивало на благочестивые размышления. Знаменательно, что первые восхваления природы появились именно в монашеской среде:

В рассветный час хвалу от нас
Прими, Господь, что дарит свет.
Из кельи ночь уходит прочь.
Заре багряной – мой привет!

О солнца славная сестра!
О дочь младая тьмы ночной!
Всегда светла, всегда мила,
Служебник озаряешь мой.

В окно тайком ты входишь в дом
И шепчешь на ухо: Не спи!
Но в дверь тебя впускаю я.
Войди же! Здесь желанна ты .

Увлечения отрекшихся от благ мира сего рабов Божьих были весьма разнообразны. Как ни странно, именно в монастырях записывались и сохранялись языческие предания и мифы, произведения античных поэтов и философов, а позже – и рыцарские романы, и разухабистые студенческие вирши, и лирические песни, впоследствии перенятые трубадурами. Монахами писались первые в Средневековой Европе труды по географии, медицине, биологии. А монастырское пиво до сих пор считается одним из лучших в мире – недаром Мартин Лютер занимался пивоварением даже после того, как сделал Реформацию.
Отказавшись от брака, монахи не разучились ценить красоту и рыцарство. Отрекшись от земных благ, они сохранили радость жизни. А связав себя обетом послушания, они оставили в душе место для свободы духа и мысли. Посвятив себя Богу, рабы Божьи не забыли и о земной стороне бытия. Сковав себя тяжелыми веригами, они оставили отдушину для человеческих чувств и устремлений. Наверное, поэтому ряды пустынников ранней церкви, православных иноков, католических бенедиктинцев, францисканцев, доминиканцев и иезуитов никогда не редели, и монашество процветает даже в двадцать первом веке.
При всех своих неудобствах подобный образ жизни далек от садомазохизма (что бы там ни говорили современные фрейдисты), но напротив, сам по себе обладает необъяснимой прелестью, привлекая людей, далеких от религии – не случайно в двадцатом веке вошли в моду туризм, кругосветные путешествия на яхтах-одиночках или добровольные робинзонады на необитаемом острове вдали от цивилизации. Отказаться от привычных удобств ради высокой идеи, бросить перчатку повседневной рутине, подняться над обыденностью и посвятить себя чему-то более важному или хотя бы более интересному, нежели обычные жизненные запросы – такие мотивы не могут не придать романтического блеска монашеской жизни:

Раскрыта книга предо мной,
Вокруг шумит зеленый лес.
Деревья высятся стеной
Касаясь кронами небес.

И гомон птиц над головой
Разносится по всей земле.
Так сладок труд в тени лесной!
Бог благ воистину ко мне!

Если прибавить к этому чисто религиозное желание сделать угодный Богу поступок, то удел монаха окажется привлекательным вдвойне. А если учесть, что среди монахов было немало ученых, людей творческого склада ума и, как следствие, трудоголиков и ценителей мелких радостей жизни, то совершенно не удивляет, что до нас дошло столько гэльских стихотворений, прославляющих монашескую жизнь.
Жизнь монаха была сама по себе сродни приключению – она была и необычна, и нелегка, и требовала напряжения душевных и умственных сил. Но вместе с тем, монах не был привязан к одному месту и потому услышь он за спиной дивную музыку, подобно легендарному Брану – и ничто не мешало ему отправиться вслед за мечтой. Знаменательно, что из всех ирландских путешественников самым «легким на подъем» оказался святой Брендан и его спутники.
Монашеская жизнь была в глазах ирландцев наилучшим приключением, а жизнь странствующего монаха была привлекательной вдвойне. Поэтому нетрудно понять, почему через сто с лишним лет после того, как святой Патрик, британо-римлянин по национальности, отправился с континента на Изумрудный остров, множество святых рожденных на острове, устремились в обратном направлении, но со схожими целями, наводнив Европу и преобразовав лик западной Церкви.

* * *

Впрочем, говоря об ирландских монахах, отправлявшихся в путешествия на европейский континент, правильнее говорить скорее о кельтском странничестве, нежели о кельтском миссионерстве.
Подобно тому, как герои сказок шли куда глаза глядят, не представляя ясно, какую цель преследуют, скотты также не ставили в своих странствиях конкретной цели. Они могли удалиться в безлюдные леса, чтобы предаться молитвам и чтению Писания, могли отчалить на утлом курраге от родных берегов и отправиться куда глаза глядят, доверившись ветрам и течениям. В случае, если их прибивало к какой-то земле, они основывали там монастырь. А могли просто переселиться в соседнюю страну и вести там благочестивую жизнь. Это называлось у них «странничество Христа ради» - peregrinatio pro Christi. Не имея конкретной цели, такое странничество не стесняло ирландского монаха, давало ему простор для действий, однако в то же время делало его несколько менее эффективным в качестве проповедника по сравнению с миссионером «классического» типа. Впрочем, и таких миссионеров среди кельтов было немало: с конкретной целью отправлялись в путь святые Патрик, Колумба или Айдан.
Зато своим примером кельты заражали ближайших соседей и духовных подопечных – англосаксов. Обучаясь в ирландских или шотландских монастырях, английские и саксонские дворяне и клирики, проникались идеей служения Богу в странничестве, однако подходили к делу с чисто германской прагматичностью: ставили себе конкретную цель и не успокаивались, пока не достигали ее. Труд таких перегринов был полезен вдвойне, и с кельтской церковью непосредственно связаны двое странников из англосаксонского Семицарствия служили на европейском континенте – это Бонифаций и Алкуин (Альбин). Несмотря на то, что генетически этих двух рабов Божьих нельзя отнести к кельтской церкви, тем не менее, тесная связь и общность традиций церквей в землях скоттов и англосаксов не позволяет разорвать надвое этот удивительный цветник духовности – во всяком случае, до прихода викингов.

Дальше

© В. Заславский, 2005


Наши партнеры:


 


 
©Центр Религиоведческих Исследований "Этна"
Последнее обновление - 22 февраля 2010 г.
Упельсинкина страница