Фрагмент карты
© Claughton Photography (UK)

Наши партнеры:

Скандинавские древности

 

Предыстория христианства в Британии

Принятие христианства Галлией было медленным и постепенным процессом. Мы не располагаем никакими сведениями о начальных этапах обращения, но уже во II веке нам известны свидетельства современников о христианах в Лионе и Вьенне. Общиной Лиона руководил епископ Потин и священник Ириней, в конце концов унаследовавший его кафедру. В 177 г. на маленькую общину обрушились невероятно суровые преследования, многие верующие были брошены в темницу и обречены на жестокие пытки и смерть. Среди мучеников был и епископ Потин. Так как в это время ему было 90 лет, вряд ли он мог вступить на епископскую кафедру незадолго до этих событий, и, таким образом, мы имеем право предположить, что христианская община в Лионе к тому времени существовала уже достаточно давно, несмотря на отсылку Евсевия (Церковная история V, 13) к “тем, через кого были установлены наши дела”, и утверждение Сульпиция Севера, что Евангелие задержалось на пути в Галлию, пересекая Альпы.

Наши сведения об этих преследованиях и их последствиях происходят из Послания, написанного галликанскими церквами церквам Азии и Фригии, извлечения из которого приводятся Евсевием, епископом Кесарийским (около 260 — около 340), и из какого-то числа рассказов о галликанских мучениках и их писем. Это Послание является “первым документом галльской церкви и в сущности достоверно”. Оно было включено Евсевием в его Собрание о Мучениках. Ныне оно утеряно, но некоторые выдержки из него сохранились в Церковной истории (V. 1-3), являющейся нашим самым полным и самым надежным источником информации об общей ситуации в Лионе и об отдельных мучениках и их страстях. Дополнительная информация приводится Григорием Турским (около 540-594), имевшим доступ к некоторым не дошедшим до нас источникам, возможно лионским, и записавшим их главным образом в своем труде “О славе мучеников” (De Gloria Martyrum, cap. 48). Само послание было написано “слугами Христа в Вьенне и Лионе братьям в Азии и Фригии”, а также Элевтерию, епископу Рима. Евсевий, по-видимому, имевший перед глазами их письмо, говорит (V. 3, 4), что оно было отвезено в Рим священником Иринеем:

“Мы попросили доставить тебе это письмо нашего брата и сообщника Иринея,— писали они папе,— и мы просим тебя, будь к нему расположен: он ревностен к завету Христову”. (V. 4)

Согласно свидетельству св. Иеронима, Ириней выполнил свою миссию, и у нас нет оснований сомневаться в этом. Его отсутствие в Лионе является достаточной причиной того, что он не подвергся преследованиям. Позднее свидетельство говорит о его мученичестве, но оно довольно туманно, а время и причина его смерти неизвестны.

Согласно Григорию Турскому, Потин был, вероятно, первым епископом Лиона. О судьбе самого Иринея (около 130 — около 200) известно немногое. Григорий Турский утверждает, что он был “направлен” (directus) в Лион св. Поликарпом, епископом Смирны. Евсевий цитирует письмо, якобы написанное Иринеем другу, в котором Ириней говорит, что мальчиком слушал в Смирне св. Поликарпа (около 69 — около 155), епископа-мученика, и внимал его рассказам о его общении со св. Иоанном и другими учениками, видевшими Господа. Ириней, вполне возможно, находился в Риме, когда св. Поликарп прибыл туда для обсуждения с Аникетом вопроса о Пасхе, и Евсевий сообщает о дружеских отношениях между двумя епископами.

У нас нет оснований сомневаться в том, что Ириней действительно учился у греческих учителей в Малой Азии и Риме, и в самом деле его высокая репутация ученого человека полностью согласуется с такой подготовкой. Очевидно, он много писал, и хотя многое из его трудов исчезло, сохранилось достаточно латинских, сирийских и армянских переводов, чтобы показать, что он сделал многое для придания лионской церкви характера важного связующего звена между церквами Востока и Запада. Он был в действительности первым великим православным теологом, и, за исключением недавно открытого армянского перевода “Демонстрации Апостольского Учения”, его теологические труды посвящены апологетике христианства и защите православия. Главной его работой была книга Adversus Oranes Haereses, представлявшая собой прямую атаку на гностицизм и сохранившаяся целиком в раннем латинском переводе, хотя и была написана и частично дошла до нас на греческом. Греческий все еще оставался основным языком церкви, но Лион был латинским городом, и Ириней извиняется за осознаваемые им недостатки своего греческого стиля на основании того, что он живет среди кельтов и по большей части говорит на “варварском диалекте”.

Самым интересным достоверным фактом, известным о его деятельности в качестве епископа, является его вмешательство около 190 г. в знаменитую дискуссию о Пасхе, столь популярную в следующие века. Между различными европейскими и азиатскими церквами с апостольских времен существовали расхождения как относительно даты, так и способов празднования Пасхи. Азиаты, полагаясь на древнюю местную традицию, рассматривали Пасху как годовщину смерти Спасителя и соблюдали строгий пост, на какой бы день недели она ни выпала, даже на воскресенье; и даже в Риме они продолжали следовать своим традиционным обычаям, заявляя, что они не могут отречься от обычая, происходящего от великих светил церкви, умерших в Азии, в особенности от апостола Иоанна. В 189 г. папа Виктор был склонен исключить азиатов из общения; однако епископы настаивали на мире, а среди них был и Ириней. От имени братьев, руководимых им в Галлии, он написал послание, подчеркивая, что спорным вопросом является не только вопрос о дате, но и о том, как поститься, и что эти различия возникали постепенно в течение долгого периода времени; он напомнил Виктору о более миролюбивом отношении к азиатским братьям его предшественника Аникета и его преемников. Виктор благоразумно согласился с советом Иринея примириться.

Ириней упоминает церкви в Германии и в кельтских странах, и, по-видимому, к тому времени христианство уже получило достаточно широкое распространение в Галлии, возможно, с Лионом в качестве материнской церкви, центра. Во II веке в Галлии больше неизвестно ни одной другой епископской кафедры. После смерти Иринея первым упомянутым в документах галльским епископом был Сатурнин Тулузский, на основании текста “Страстей” которого начало его епископского служения можно отнести к 250 г.; а современные документы показывают, что к этому времени Галлия имела признанную епископскую организацию, особенно на юге, в городских районах. Прогресс христианизации в Северной Галлии был менее заметен, так как здесь древние галльские пахотные земли, в отличие от долины Роны, предоставляли меньше естественных возможностей для развития организации новой религии.

Четвертый век стал новой эпохой для галльского и в целом западного христианства, которая наступила с правлением Константина Великого (274-337), ставшего верховным Августом в 313 г. и в тот же год вместе со своим зятем Лицинием выпустившего знаменитый Миланский эдикт, который давал христианам большие преимущества. В 323 г. он стал единственным императором Запада и Востока, и, хотя Константин официально не принадлежал к христианскому вероисповеданию до своего крещения на смертном одре, он помогал церкви, поощряя ее как в правовом, так и в политическом отношении. Преследования ушли в прошлое. По всей империи установилась полная свобода совести.

Поставив христианство на место официального культа императора в качестве государственной религии, Константин создал объединяющий принцип управления, руководствующегося в своих действиях поддержкой народной религии. В надежде содействовать единству церкви, он с особой ревностью стремился к подавлению схизмы и ереси. Его внимание привлекла донатистская схизма, особенно сильная в африканской церкви, и в 314 г. он созвал в Арле собор епископов западных провинций, на котором присутствовали епископы Испании, Италии, Африки и даже Британии, чтобы обсудить различные вопросы христианского учения, среди них вопрос Пасхи.

Донатистская схизма в рамках западной церкви имела местное, локальное значение. Гораздо более важным был арианский вопрос, разделивший весь христианский мир. Конфликт начался в Александрии в начале IV века. Его непосредственным инициатором стал священник Арий, который, следуя учению Лукиана Антиохийского, отрицал истинную божественность Христа. Поднятый вопрос был, конечно, фундаментальным и возбудил яростные споры по всей ойкумене. В надежде поддержать единство между двумя частями своей империи, а также церквами Востока и Запада Константин созвал в 325 г. Никейский собор. На соборе присутствовало более трехсот епископов, большинство из них представляло церкви, связанные с Александрией и Антиохией; Британия представлена не была, а Галлия насчитывает одну скромную подпись.

В самой Галлии самой выдающейся церковной силой и протагонистом в арианском споре был св. Иларий, ставший епископом Пуатье вскоре после 350 г. Его блестящие писания явились главным вкладом Галлии в вопросы, разрывавшие в то время церковь, и вместе с произведениями св. Афанасия заложили основу православия западной церкви. В течение изгнания во Фригию примерно с 356 по 360 г., куда Иларий был сослан вследствие своей несгибаемой позиции по отношению к арианству, он стал мощнейшим столпом Западной Церкви, тем более влиятельным из-за своего близкого знакомства с Восточной Церковью, к которому его вынудило изгнание. В свободное время, появившееся у него в результате запрета на епископское служение, он написал свое величайшее произведение, “О Троице” (De Trinitate). Между тем вскоре после возвращения Илария в Галлию в 360 г. галльские епископы послали письмо, в котором они свидетельствовали ему свое почтение и подтвердили свою приверженность Никейскому Символу Веры. Это письмо является знаком окончания арианского кризиса в галльской церкви, и Сульпиций Север утверждает, что Илария повсюду признавали человеком, вернувшим церковь к ее прежнему состоянию. И его красноречие, и его ученость были высоко оценены его современниками. Он умер около 367 г. В истории галльской церкви его имя является первым великим именем, которое мы встречаем среди мыслителей после Иринея. Его главным достижением была консолидация западного православия. На фундаменте, заложенном в течение IV века, христианство постепенно укрепилось в качестве национальной галльской церкви и создало систему церковной организации, естественно образовавшей составную часть римской гражданской администрации, внутри которой она и появилась и благодаря которой она приобрела финансовую стабильность.

В течение правления Константина многие церкви получили широкие полномочия для обустройства в городских пределах. Епископ, теперь ставший должностным лицом, естественно, сам обосновался в городе, а церковная организация повсюду следовала моделям гражданских служб империи. К концу IV века почти в каждом городе был свой епископ. К моменту смерти Феодосия в 395 г. церковь Галлии была уже организована в структуру диоцезов с четкой епископской иерархией. На протяжении этого периода христианство широко распространилось в Галлии. Знать присоединялась к церкви не только в городах, но и пригородах (vici), которые сформировали ядро “прихода” с церковью и священником, такие как церковь вблизи Бордо, упомянутая св. Паулином Ноланским. Такие городские приходы посещались епископом во время его епископских поездок и описаны Сульпицием Севером в его “Житии св. Мартина”, гл. 11 и сл. С распространением веры среди христианской землевладельческой аристократии возникли частные церкви, строившиеся на средства землевладельцев на их собственных землях. Одним из самых интересных мест в личной переписке между Сульпицием Севером и св. Паулином является повторяющаяся тема гордости и удовольствия от строительства и украшения их собственных церквей.

Термин “Галльская Церковь” носит слишком общий характер и точнее обозначает церкви галльских провинций. Не существовало единого церковного центра, галльского архиепископства. Церковь была организована в соответствии с границами провинций, которые обладали преимуществом перед епископами в решении важных дел, таких как назначение епископов и возведение новых церквей. Постепенно возникли провинциальные соборы, на которых председательствовал епископ гражданской метрополии. В 392 г. св. Амвросий говорит о многочисленных соборах галльских епископов. Уже в 404 г. папа Иннокентий I в письме Витрицию, епископу Руана, запретил епископам выносить свои разногласия на суд епископов из других провинций, призывая их устраивать свои дела, прибегая разве только к помощи Апостолического Престола.

Традиционная римская политическая система, в рамках которой развивалась церковь, оказала определенное влияние на природу христианского богослужения. Поэт Авсоний из Бордо, сам исповедовавший христианство, очевидно, рассматривал свое присутствие на утренней молитве в своей личной церкви как обязанность; но религиозные обязанности занимают в его “ежедневных делах” определенное место, и когда ему кажется, что, как он наивно говорит, “Богу было принесено достаточно молитв”, он как ни в чем не бывало начинает отдавать рутинные приказания повару Сосии. Даже в конце V века письма и поэмы Сидония Аполлинария, епископа Оверни, будучи и изящными, и личными, и интимными, производят скорее впечатление произведений церковного служащего, чем человека с внутренней глубоко религиозной жизнью и представлениями. Однако мы не должны вслед за Сальвианом считать, что галльские епископы не заботились о своей пастве должным образом. Во время голода епископы щедро выдавали зерно из своих собственных амбаров, отправляя свои запасы за свой счет в самые нуждающиеся районы, выходя далеко за рамки своих должностных обязанностей. В действительности наши данные говорят о тщании, с которым они выполняли свой долг.

В этот период становления официальной христианской организации, гражданского мира и православия в Галлию из Восточного Средиземноморья проник новый свет, вдохнувший в новую религию стремление к более интенсивной духовной жизни. С III века н. э. среди христианских общин в Сирии и Месопотамии распространился египетский аскетизм, побуждавший верующих оставить суету мира и удалиться в пустыню, где они могли бы посвятить себя жизни в одиночестве и духовному созерцанию. В Египте начиная с III века ревностным претворением в жизнь религиозных принципов отличались два района. В пустынях Нитрии, Скета и Климакса на запад от дельты Нила жило множество христианских аскетов, некоторые из них пребывали в полном одиночестве и вели простую и строгую жизнь, соблюдая свои собственные правила, без общей дисциплины, и только по субботам и воскресеньям собираясь вместе на евхаристию. В Верхнем Египте принципы общежития были разработаны в начале IV века Пахомием, военная выучка которого в прежней светской жизни, вероятно, отчасти помогла ему успешно организовать киновийную жизнь и установить общие правила в его монастыре Табеннеси.

Обе эти формы аскетизма в IV веке проникли в Западную Европу и, можно сказать, трансформировали официальную религию. Известия об интенсивной религиозной жизни отцов-пустынников впервые, должно быть, достигли Галлии через св. Афанасия, изгнанного из Александрии, где он был епископом, и проведшего 336 г. в Трире. Между 356 и 362 гг. он написал “Житие св. Антония”, который прожил 35 лет в одиночестве в заброшенном римском форте в горах Писпира между Нилом и Мертвым морем, и эта блестяще написанная биография не могла не оказать своего воздействия на религиозное рвение западных христиан. Постепенно идеал отшельничества, исходящий от отшельников Нижнего Египта, распространился и достиг Галлии, отчасти благодаря рассказам путешественников, побывавших там, как мы узнаем из “Диалогов” Сульпиция Севера; отчасти из сведений о небольших общинах, подобных тем, что существовали на островах неподалеку от итальянского побережья, о которых мы читаем в поэме “О своем возвращении” (De Reditu Suo) Рутилия Намациана, описывающей возвращение автора из Италии в Галлию и мимоходом упоминающей о маленьких общинах на островах Горгон и Капрария.

В начале V века идеал отшельничества вдохновил св. Онората, получившего образование в Греции, основать монашескую общину на острове Лерин у берегов Прованса. Ученость и усердие в вере ее монахов быстро завоевали этой маленькой общине престиж, почти равный авторитету западного университета поздних эпох. Вскоре после основания островной общины в Южном Провансе возникли киновийные монастыри, из них самым известным был монастырь Сен-Виктор под Марселем. Влияние этих двух монастырей было обширным, в первую очередь благодаря их интеллектуальной активности. Из будущих епископов, воспитанных в Лерине, сам Онорат, Евхерий Лионский, Фауст Ризский, Цезарий Арльский входят в список самых знаменитых церковных имен V века в Галлии, а “Уложения” (Institutes) и “Собеседования” (Conferences), написанные Иоанном Кассианом, аббатом соседнего киновийного монастыря Сен-Виктор под Марселем, являются важнейшими произведениями, посвященными монашеской дисциплине в Западной Церкви до введения Устава св. Бенедикта.

Одновременно с этими знаменитыми монастырскими организациями в Галлии успешно развивались и более скромные, не столь строгие монашеские общины, возможно, возникшие в результате распространения практики частных церквей. Св. Иероним говорит о домашнем монастыре, “Хоре благословенных” в Аквилее, в котором он встречался с Руфином. Св. Августин сообщает об общине за городскими стенами Милана во главе со св. Амвросием и о другой общине в Трире, в которой он нашел книгу с “Житием св. Антония”, и, вероятно, следует добавить сюда общину, описанную св. Витрицием, епископом Руана, в его “О восхвалении святых” (De Laude Sanctorum). Мы видели, как Сульпиций Север в Галлии, а его старый друг и корреспондент св. Паулин в Ноле, в Италии, соперничали друг с другом в строительстве и украшении своих частных церквей, предназначенных для использования их общиной. Сульпиций Север говорит, что он был окружен “толпой монахов” (turba monachorum), а в своих “Диалогах” он изображает сцену, в которой его друг Постуманий, недавно вернувшийся после своей жизни с одним отшельником в североафриканской пустыне, рассказывает о своих впечатлениях внимательным слушателям. Новое видение христианства, порожденное восточным мистицизмом и аскетизмом, пришло к св. Паулину как откровение ослепительной славы, властный зов оставить мир и передать свое достояние и все свое имущество — свои regna, как называет их Августин,— Христу. Следуя этому зову, Паулин основал частный монастырь в Ноле, в Кампании, где он жил со своей женой-испанкой Терасией отныне как брат и сестра. Он называет свою общину monasterium, а о его немногих избранных насельниках говорит как о “монашеском братстве” (fraternitas топасhа). Его переписка со старым другом и наставником Авсонием является красноречивейшим свидетельством той непреодолимой силы, с которой новый аскетический идеал взорвал спокойную официальность галльского христианства.

Великим зачинателем монашеского движения на Западе был св. Мартин, епископ Тура. Он родился скорее всего в 316 г., а умер в 397-м. В прежней жизни он был солдатом римской армии в Паннонии — современной Венгрии — вблизи Дуная, однако, обратившись в христианство, он искал и обрел освобождение от военных властей, когда войско находилось в Вормсе; но точная дата неизвестна. Он провел некоторое время в отшельнической келье в Милане; однако все это происходило именно в тот период, когда достиг своей кульминации арианский спор, и Мартин, очевидно, уже тогда глубоко восхищался Иларием Пуатьеским, духовная жизнь которого, как и его собственная, большей частью сформировалась под влиянием греческой церкви. После возвращения Илария в Рим из изгнания Мартин искал встречи с ним, а затем последовал за ним в Галлию. Там он поселился под покровительством Илария, начав жизнь аскета с несколькими монахами в пещерах и деревянных кельях в Лигюже, а позднее основав свой magnum monasterium, “большой монастырь”, Мармутье в окрестностях Тура. Лигюже был первым монастырем в Галлии, а Мартин — первым епископом-монахом. Эта фигура была характерна исключительно для “кельтской церкви”, что стало ее отличительной чертой на протяжении нескольких последующих столетий.

В своей деятельности Мартин предстает перед нами одновременно организатором и мистиком, и эти качества в соединении с епископским патронажем великого Илария дали ему возможность стать основателем традиционного западного монашества. Иларий, конечно же, оказал на его жизнь огромное влияние, и не подлежит сомнению, что труды Мартина на протяжении всей его жизни вдохновлялись и направлялись самим Иларием. Сложно сказать, до какой степени Мартин обязан столь быстрым ростом своего авторитета, сначала в Галлии, а затем и в Британии, своему ученику Сульпицию Северу, посвятившему значительную часть своей жизни и литературной деятельности созданию образа учителя. Мартин не оставил после себя собственных произведений, но привлекательность сочинений Севера и непосредственность нарисованной им картины неотделимы от вдохновлявшего их святого.

Примечательно, что западное монашество, вдохновляемое и поддерживаемое Иларием, столпом западного православия, стало предметом активного осуждения со стороны галльских епископов. Это может показаться странным, но таковы факты. Об этом постоянно говорится в переписке между Сульпицием Севером и св. Паулином Ноланским. Демократическая система, всегда преобладавшая в монашеских общинах, была совершенно чужда церковной иерархии, основанной на системе римской гражданской администрации. Растущая вражда между епископами и монахами в Галлии стала особенно очевидной в начале V века, а епископское осуждение в особенности относилось к назначениям монахов на вакантные епископские кафедры. Недовольство этой практикой недвусмысленно выражалось и папским престолом и было озвучено в знаменитом письме Cuperemus quidem, обращенном в 428 г. Целестином, епископом Римским, к епископам Вьенна и Нарбонна по случаю епископских выборов на Арльскую кафедру. Папа протестует против избрания “странников и чужестранцев” (peregrini et extranei) на епископские кресла через голову местного клира, известного своей пастве и имеющему право на продвижение по службе в тех районах, где они трудились. Он открыто выражает свою неприязнь к епископам-монахам.

“Те, кто не возрос в Церкви, поступают противоположно обычаям Церкви, ...придя от других обычаев, они принесли с собой свои традиционные способы... одетые в плащи и препоясав чресла... Такое обыкновение, может быть, и могут соблюдать... те, кто обитает в отдаленных местах и ведут свою жизнь вдали от других людей. Но почему должны они одеваться так в церквах Божиих, изменяя обыкновения стольких лет, таких великих прелатов, на другие обычаи?”

Мы остановились на раннем христианстве Галлии, поскольку современные тексты являются относительно полными и аутентичными.

Диллон М., Чедвик Н. К. Кельтские королевства. – СПб: Евразия, 2002. – 512 с.
© Иванов С. В., перевод
© Издательская группа “Евразия”, 2002


Наши партнеры:


 


 
©Центр Религиоведческих Исследований "Этна"
Последнее обновление - 22 февраля 2010 г.
Упельсинкина страница