Фрагмент карты
© Claughton Photography (UK)

Наши партнеры:

Скандинавские древности

 

Появление христианства в Ирландии и его развитие в первые века

Как христианство впервые попало в Ирландию? Обычно считается, что обращение произошло в V веке, вероятно в самом его начале, и, возможно, шло по двум направлениям. Наши первые достоверные заметки содержатся в “Хронике” Проспера s. a. 431, согласно которым папа Целестин рукоположил некоего Палладия и послал его в качестве первого епископа к ирландцам, “верующим в Христа” (in Christum credentes). Надежность свидетельства Проспера несомненна и предполагает, что еще до 431 г. в Ирландии существовали христианские общины, уже обладавшие достаточно серьезной организацией для того, чтобы Рим послал епископа для обслуживания их потребностей и для включения их в сферу римской церкви. Прямые континентальные свидетельства, доступные нам, не дают указания на первоначальный источник обращения, однако поясняют, что древнейшая христианская организация на острове имела римское происхождение.

С этих пор мы должны опираться на латинские тексты, записанные в Ирландии. Ранняя и непрерывная ирландская традиция (в латинских произведениях) говорит, что христианство было принесено в Ирландию св. Патриком примерно в то же время, когда проходила миссия Палладия, или же вскоре после этого. Анналы Ульстера (s. a. 431), несомненно, опираясь на Проспера, сообщают, что Палладий был послан римским епископом Целестином в качестве первого епископа скоттов (ирландцев). В следующем году те же хроники фиксируют (s. a. 432) прибытие в Ирландию Патрика. На самом деле о миссии Палладия нам больше ничего не известно. Анналы Ульстера содержат некоторое количество упоминаний о смерти Патрика под разными датами, например, 457 г., где он называется senex Patricius (Quies senis Patricii ut alii libri dicunt); 461 r. (Hic alii quietem Patrici dicunt), и вновь в 492 г. Эти расхождения находили самые разные объяснения и, возможно, частично обязаны своим возникновением компилятивному характеру хроник; однако для наших целей важен тот факт, что в соответствии с древнейшей ирландской исторической традицией христианство было принесено в Ирландию в V веке.

Нашими первыми и в действительности единственными надежными историческими документами о миссии Патрика и основании его церкви являются два латинских письма, на основании внутренних данных датируемые этим периодом и, по-видимому, написанные самим святым. Это “Исповедь” и Письмо солдатам Коротика. Оба лаконичны, но оба чрезвычайно важны. В первом говорится, что Патрик происходил из романизированной бриттской семьи и что в возрасте 16 лет он был увезен в рабство в Ирландию, что там он провел 6 лет, а затем бежал и что, получив чудесное видение, он вернулся в Ирландию и основал церковь “на краю земли”, “ad exteras partes ubi nemo ultra erat” (Confessio, 51), “in ultimis terrae” (ibid., 58). Эти выражения не имеют географического значения, но являются традиционной античной формой обозначения Британских островов, все еще использовавшейся, но уже не воспринимавшейся буквально. Именно таким образом св. Колумбан уже в начале VII века называет Ирландию в письме папе Бонифацию IV (AD 612-613): “Мы, все ирландцы, обитатели края земли”. Не сохранилось никаких “Деяний” этого святого; не дошло до нас и раннее “Житие”. Мы располагаем лишь очень немногими преданиями о его учениках. Было доказано, что почти все документы, якобы написанные им самим или его учениками, являются подделкой. Биографические сочинения Муирху и Тирехана, составленные в конце VII века, утверждают, по всей видимости справедливо, что авторы включили в них предания по крайней мере предшествующего поколения, и соответствуют другим легендам, сохранившимся в более поздних трудах. Эти ранние памятники рисуют нам цельную картину церкви, основанной Патриком в V веке, совершенно римской по происхождению, традиции, характеру и епископской организации. В этом отношении они согласуются с “Исповедью”, в которой святой рассматривал себя и своих соотечественников в Британии как римских граждан.

Мы можем отбросить сложный и спорный вопрос об аутентичности и тенденциозности свидетельств о Патрике в целом, ибо его собственные произведения дают нам ясное представление о его миссии и об основанной им церкви, и эти писания V века, конечно, представляют собой первые подлинные свидетельства о христианстве на наших островах с тех пор, как этот вопрос перестают освещать континентальные источники. В действительности общепринятым является мнение, что все эти ранние тексты свидетельствуют о существовании церкви в Ирландии с V века, по всем существенным параметрам организованной подобно современной епископской церкви в Галлии. Мы уже видели, что галльская церковь была по преимуществу городской церковью, отражающей официальную юридическую и административную систему римского гражданского устройства. Вероятно, такова же была организация ранней церкви в Британии, с которой был знаком Патрик. Поздняя легенда о его пребывании в Лерине и о его контактах со св. Мартином Турским, и вообще с любой континентальной церковью, лишена какого бы то ни было основания.

Однако, признавая Патрика родоначальником ирландской епископской церкви, мы сталкиваемся с серьезным затруднением. В наших традиционных представлениях об ирландской церкви VI века церковь Патрика играет сравнительно маленькую роль. Организация частично епископальная, но большей частью монашеская. У нас нет никаких аутентичных сведений о непосредственных преемниках Патрика, а крупные епархии, которые, согласно традиции, возникли по всей Ирландии в этот период, никогда не считались установленными ни им, ни Палладием, ни кем-либо из их учеников. Эта ирландская церковь в VI веке предстает перед нами организованной и управляемой по монашескому образцу. Как бы то ни было, не существовало центральной организации, располагавшей властью над всеми монастырями. Каждый большой монастырь был независим и управлялся аббатом, обладавшим полными правами и обязанностями по отношению к его землям и финансам, хотя часто и находившимся в более или менее тесном родстве с крупными светскими владельцами, от покровительства которых, по-видимому, в определенной степени зависело само возникновение и благосостояние монастырей.

Каждый из этих больших независимых монастырей обладал полным самоуправлением. В каждом из них были свои правила и свои аскетические установления. По организационной структуре и по тому влиянию, которое они имели, монастыри соответствуют валлийским церквам (das), “материнским” церквам Уэльса, которые иногда формировали центры подчиненных им церковных общин, а время от времени даже основывали или предоставляли свое покровительство и благословение и распространяли свои преимущества и свои правила на отшельнические убежища. Среди крупных ирландских монастырей, притязающих на основание святыми и традиционно относимых к VI веку, были Клонмакнойс на западе, основанный св. Киераном, ставший важным религиозным и образовательным центром; Бангор в графстве Даун на северо-востоке, основанный св. Комгаллом и превратившийся в крупнейший центр исторических изысканий; Клонард на востоке, обязанный своим возникновением св. Финниану и вошедший в пословицы из-за количества святых, согласно традиции, вышедших из этого монастыря; Лисмор на юге, основанный Мо-Хутой, развивший интересные интеллектуальные контакты с континентом. Другими важными монастырями были Ардмор в графстве Уотерфорд, основание которого традиция приписывает св. Деклану, главному святому деси, и который до сих пор остается тихой обителью, вряд ли испытавшей какие-либо перемены со времен возведения ее круглой башни; и Имблех Ибайр (Эмли), главная церковь Эоганахтов древнего Мунстера, находящаяся на расстоянии около 50 миль от Ардмора и основанная св. Айлбе. Согласно традиции, эти мунстерские церкви были основаны до прибытия св. Патрика, и это вполне может соответствовать действительности.

Мы не знаем точно, как или когда в Ирландии появилась монастырская система. В некоторых отношениях она сопоставима с системой, введенной св. Мартином в Галлии, и она стремительно распространилась по всему острову, а с ней пришли новый дух мистицизма, новый и более строгий образ жизни, большая религиозная ревность и аскетическая дисциплина. Как мы уже видели, это движение происходит от аскетов восточных пустынь, Египта, Сирии и Месопотамии. В своем бегстве от суетного мира эти отшельники отвергали мирскую жизнь и отказывались от родственников и даже от собственных имен. Евгиппий в своем “Житии св. Северина”, апостола дунайских племен в Норике (современная Австрия), сообщает, что до конца своих дней святой ни разу не раскрыл своего имени. Эта демократическая открытость, всегда бывшая и все еще остающаяся главным принципом монашества, несомненно, составляла один из решающих факторов его быстрого успеха на западе. […] Именно эта черта в новом монашеском движении в Галлии оскорбила папу Целестина.

В действительности это новое движение в Галлии было вынуждено вести суровую борьбу там, где епископальная система церковного управления была глубоко укоренена в системе римского местного управления. В Ирландии не существовало изначальных трудностей организации. Это была пастушеская страна, без городов, никогда не знавшая римской администрации. Монастыри служили превосходными центрами для обслуживания религиозных потребностей и цивилизующего влияния на окружающие племена. Поэтому не возникало конфликта епископских и монастырских прав, который разразился в Галлии. Основные споры время от времени происходили между самими крупными независимыми монастырями. Хроники сообщают несколько случаев, когда такая враждебность даже приводила в поздние времена к вооруженным столкновениям. В целом, однако, Ирландия VII века представляет собой карту крупных монастырских формирований, независимых, глубоко религиозных, охотно культивирующих ученость, образование и цивилизацию.

Важно подчеркнуть, что здесь, как и в Галлии, различие между диоцезными и монастырскими церквами является просто различием между церковным управлением и церковной практикой, а не различием в доктринах. Монашеская церковь никогда не была еретической или схизматической. Она во всех отношениях была привержена установленной иерархии католической церкви с епископом во главе и пресвитером, дьяконом и низшим клиром в его подчинении. Епископ освящал церкви и рукополагал других епископов. Он часто жил в монастыре и иногда совмещал обязанности епископа и аббата. Это не противоречило никаким правилам, и хотя это явление монастырского уклада обычно называется “кельтской церковью”, этот термин не вполне точен, ибо эта церковь во всех своих существенных проявлениях оставалась ортодоксальной. Тем не менее в период, когда варварские нашествия сделали затруднительными заморские путешествия, а церковь в кельтских странах была лишена возможности принимать постоянное участие в деятельности континентальной церкви, церковь в Ирландии стала чрезвычайно консервативной и до некоторой степени устаревшей даже в своих обрядах, и термин “кельтская церковь” стал обозначать именно эту консервативную форму церковной практики. В самой Ирландии монастыри были столь могущественны и многочисленны, что “кельтская” и “ирландская церковь” стали практически взаимозаменяемыми терминами.

Мы не знаем, какими путями монашеское движение проникло на Британские острова. Некоторые данные указывают на то, что проникновение монашества шло через юг Ирландии, возможно через Ардмор; однако напрямую из Галлии, через Аквитанию, или из Северной Испании, или из Восточного Средиземноморья, неизвестно. Может быть, были задействованы все эти пути. Более того, в тесной связи с развитием монашества во всех западных кельтских церквах возникло движение, исповедующее истовый аскетизм и получившее название “отшельнической реформы”; однако следует учитывать, что этот термин не вполне адекватен и может создать неверное представление, так как “отшельники” нередко составляли определенную общность внутри монастыря или же находились в пределах его юрисдикции, а приверженцы более жесткого аскетизма жили в одиночестве или небольшими группами на удаленных морских островах или в уединенных местах. Шотландский топоним Dysert, ирл. disert (лат. desertum) до сих пор напоминает об этих ранних убежищах, а развалины этих ульевидных строений (clochán) все еще сохраняются на острове Инишмеррей недалеко от побережья Слайго. Небольшое поселение, похожее на орлиное гнездо, было найдено на вершине скалы Скеллиг Михаел в 8 милях от побережья Керри; подобные общины располагались на островах группы Внутренних Гебрид и на острове Рона, с молельней и кладбищем в 60 милях к северу от мыса Батт-оф-Льюис, а также на острове Сула-Скер, в десяти милях от Роны, с часовней и ульевидными хижинами. Именно в поиске подобной уединенной земли в океане Кормак уа Лиатан, аббат Дарроу, одновременно епископ и отшельник, оказался в арктических районах и в конце концов прибыл на остров Иона. Самым интересным из этих путешествий представляется историческое путешествие св. Колмана, который, по сообщению Беды (Н. Е. IV, 4), удалился со своими последователями после синода в Уитби в 662 г. на остров Инишбофин неподалеку от западного побережья Мэйо.

[…]

Отшельников часто отождествляли с калди, с которыми у них было много общего; однако истинное происхождение калди до сих пор неизвестно. Их название, по всей видимости, первоначально означало “товарищ Бога” (ср. лат. comes) и стало употребляться в смысле “клиент”, “зависимый человек”, возможно, по аналогии с юридическими отношениями. Такая организация, как предполагает термин, не обладала четкой структурой и, вероятно, варьировала в зависимости от местных условий. Так, по крайней мере, в Шотландии она представляет собой сравнительно позднее явление. Ранний “Устав Отшельников”, известный как “Устав Колумкилле”, предписывает им жить в одиночестве в пустынных местах вблизи главного монастыря; тем не менее термин “Отшельническая реформа” не заключает в себе специального значения. Некоторые документы, такие как “Устав Таллахта”, свидетельствуют лишь о том, что уставы некоторых монастырей иногда формулировались аббатами чрезмерно строгого нрава.

Ирландский документ, известный как Catalogue Sanctorum, якобы современный аскетам V века, но на самом деле составленный в IX или даже X веке, разделяет святых Ирландии на три класса, помещая св. Патрика в первый разряд, основателей крупных монастырей — во второй, а третий разряд, как сообщается, составляют “те, кто обитают в пустынях и живут травами, и водой, и подаянием, и не имеют ничего своего”. В действительности это не отражает хронологический порядок. Эти аскеты и отшельники были современниками великих святых VI века, а термин “отшельническая реформа” несколько некорректен. Это движение отражает мощное влияние восточного аскетизма, обнаруживаемое в Галлии, где Григорию Турскому были известны отшельники в лесу Ла Перш и в других местах; и в Бретани на маленьком архипелаге у берега Пемпольского полуострова на севере и даже в провинции Галисия в Северной Испании; однако тихий созерцательный образ жизни был наиболее характерен именно для западной кельтской церкви, и в конечном итоге послужил толчком к развитию особого жанра отшельнической поэзии, уникальной по чистоте и простоте личной преданности Богу и любви ко всем проявлениям природы.

Была неизбежна борьба за первенство между епархиальной церковной системой традиции Патрика и “федерацией монашеских общин”, монастырской системой так называемой “кельтской церкви” — где первая опиралась на освященный временем порядок и высочайший престиж, которым она пользовалась в континентальной церкви, а вторая представляла собой инновацию, твердо укрепившуюся в Ирландии. Мы мало что знаем о начале этой борьбы, большей частью из-за того, что о св. Патрике не упоминает ни один сторонний автор. О нем не говорят ни Гильдас, ни Беда. У Адамнана нет ни слова про Патрика или его церковь, то же и у Колумбана. Однако в VII веке у нас появляется “Житие Патрика”, написанное Муирху, подчеркивающее ведущую роль святого в возникновении церкви Армы; a Memoir Тирехана, определяя размеры его епархии (paruchia), в действительности отождествляет ее со всей Ирландией. Борьба за верховенство в ирландской церкви шла полным ходом, и к IX веку престиж Патрика и церкви Армы чрезвычайно повысился. “Век Святых” все еще жил в памяти и был бесценен как для духовной истории ирландского народа на родине, так и для его интеллектуального влияния за границей. Но он больше не обладал первостепенным значением в официальных кругах.

Результат этой борьбы зависел от принципа единства. Отсутствие какой-либо формы централизованной организации в кельтской церкви, как и в раннеирландской политической системе, сделало ее уязвимой и, конечно, подготовило ее вытеснение сильной централизованной властью. Это и произошло после завоевания Ульстера, могущественнейшего королевства Ирландии того периода, династиями Уи Нейллов, причем все они номинально подчинялись своему верховному королю в Таре. До этих пор в Ирландии не было центральной доминирующей династии. Из ирландских законов можно сделать вывод, что высшей инстанцией королевской власти в Ирландии в ранний период был король провинции. Так называемый “верховный король” (ard-rí) Ирландии — чистый вымысел, созданный позднее в пропагандистских целях в поддержку династии Тары. Эта задача оказалась не такой уж сложной, так как с завоеванием Ульстера Уи Нейллы также завладели Эмайн Махой, древней столицей уладов в двух милях от Армы. С этих пор целиком к услугам Уи Нейллов были как древняя унаследованная устная культура Эмайн, так и новая письменная латинская культура, усердно культивируемая в Арме. Их культурная политика базировалась на почитании св. Патрика и первых памятниках письменности, создавших древнюю вымышленную верховную королевскую власть в Ирландии и поддержавших эту иллюзию всей мощью могущественной церкви.

Между тем […] северная ветвь династии Уи Нейллов, обосновавшаяся на Северо-Западе Ирландии, продвигаясь на восток, завоевала Ориел и угрожала маленькому северному королевству Дал Риада. […] В V веке ветвь династии Дал Риады пересекла море и основала династию в Юго-Западной Шотландии и шотландское королевство Дал Риада, позднее известное как королевство Аргайл. До того времени эти земли, по-видимому, находились под властью пиктов, но традиция не фиксирует никаких столкновений между ними, и судя по всему, напротив, новое королевство могло стать результатом мирной колонизации, проходившей с согласия пиктов. Северные Уи Нейллы, поочередно с династией Тары занимавшие положение главы всего рода Уи Нейллов, должно быть, осознавали, что завоевание Ульстера и возникновение церкви Армы неизбежно повлечет за собой образование ветви южных Уи Нейллов с центром в Таре и закрепление за этой ветвью статуса верховных правителей всей Северной и Центральной Ирландии. Соответственно, они стремились к экспансии за море, объединившись с династией Дал Риады в Аргайле (Airer Goídel, “страна ирландцев”).

Членом рода северных Уи Нейллов, представлявшим эту династию в Аргайле, был св. Колумба. В качестве потенциального наследника королевской власти Тары он обладал высочайшим авторитетом. Он использовал самый надежный способ укрепить мощь нового королевства, объединив свое политическое влияние с престижем Дал Риады и основав новый центр для кельтской формы ирландской церкви на Ионе, находившийся, как сама Арма, под королевским покровительством. Именно здесь он короновал Аэдана короной шотландской Дал Риады. Именно отсюда он договорился о мирной колонизации шотландских земель с Бруде, сыном Маелхона, королем северных пиктов, которого Беда называет “могущественным королем” (rex potentissimus), и, заручившись поддержкой этих двух королевств, сделал свой монастырь на Ионе главой кельтской церкви. Конструктивная государственная деятельность, а также духовные и интеллектуальные качества Колумбы способствовали мирному возникновению того образования, которому в политическом отношении позднее суждено было стать королевством Шотландия, а в религиозном — главой кельтской церкви в Ирландии, Шотландии и Англии.

О духовной жизни Колумбы мы узнаем большей частью из сочинений бардов и из его биографии, написанной Адамнаном. Все поэмы и литературные произведения, приписываемые ему и его современникам, были написаны позднее, возможно, за исключением “Чуда св. Колумбы из Килле” (Amra Choluimb Chille). Эта поэма написана чрезвычайно искусным аллитерационным стихом, приписывается ирландскому барду Даллану Форгайллу и, как считается теперь, действительно была создана в VI веке. Атrа (“чудо”) представляет собой панегирик святому, а причиной ее написания, согласно традиции, стала благодарность Даллана за поддержку Колумбой поэтов Ирландии, которым угрожало изгнание за их чрезмерные требования по оплате своих трудов. Большое количество разрозненных остатков поздней поэзии бардов, якобы написанных при жизни святого, а также литературная деятельность, которую традиция приписывала самому Колумбе, отражает признательность потомков самому замечательному члену династии, прославившейся своим покровительством как поэтам, так и латинской учености.

Уклад монастыря на Ионе был типичен для монашеской кельтской церкви. Колумба был священником и аббатом, но не епископом, и всегда уступал епископу проведение обедни. Беда (Н. Е. III, 4) сообщает как о характерной черте церкви Колумбы, что ее главой всегда был священник. Аббаты-преемники Колумбы всегда следовали традиционной ирландской модели “сонаследования”, когда аббат обычно являлся членом (com-orba “сонаследник”) рода первооснователя монастыря. Церковь Колумбы была ирландской по сути. Самый знаменитый аббат Ионы, биограф святого Адамнан был правнуком двоюродного брата Колумбы и представителем Cenél Conaill северных Уи Нейллов. Выразительным свидетельством высокого статуса, коим обладала Иона в ранний период истории, является тот факт, что эта островная обитель быстро стала верховным монастырем “кельтской” церковной конфедерации, то есть так называемых “колумбовских” общин в Ирландии, и почти добилась той степени единства, которая могла бы придать им характер устойчивой организации. Силу Ионы подорвали набеги викингов. Монастырь подвергался разграблению в 795, 802 и 806 гг., а в 825 г. все население было перебито. Реликвии Колумбы и юрисдикция над его церквами приблизительно в это время были, по-видимому, разделены между Данкелдом, находившимся в безопасных внутренних районах верхнего Тея, и Келлсом в Ирландии. С этих пор центром “кельтской церкви” стал Келлс.

Как мы увидим, были и другие, более существенные причины снижения авторитета церкви Колумбы. На протяжении VI века с усилением и консолидацией власти королей Тары главенствующее положение в Ирландии занял культ св. Патрика, и как результат значение Армы — его главного святилища — необычайно возросло. Биография святого, вышедшая из-под пера Муирху, и Memoir Тирехана, написанные в интересах Армы, способствовали укреплению культа св. Патрика, а настойчивость, с которой Муирху подчеркивает соблюдение этим святым обряда празднования Пасхи в Таре, говорит о стремлении к церковному единству, полностью согласующемся с политикой Рима. Многочисленные произведения, сегодня рассматриваемые как постпатрикианские подделки, но выдававшиеся за современные св. Патрику документы, говорят о существовании мощного движения, опиравшегося на монастырские скриптории, главной целью которого было возвеличивание святого, прибывшего в Ирландию не в качестве основателя монастырей, а как непосредственный посланник епископальной церкви, поддерживаемой Римом и Галлией и уже укоренившейся в Британии.

Разногласия по поводу принципов организации и управления, которые были характерны для ранней церкви как в Галлии, так и в Ирландии, наблюдались не только в этих странах. Они существовали во всех кельтских странах, островных и континентальных. Эти расхождения в VI веке привели к спору, обычно называемому “спором о Пасхе”, так как предмет его составляла дата празднования Пасхи. Ортодоксальная церковь официально приняла практику датировки Пасхи, установленную в 457 г. Викторием Аквитанским. Кельтская церковь, с другой стороны, справедливо гордясь своей длительной историей и авторитетными памятниками, предпочитала придерживаться традиций, переданных ее учителями. В действительности получившийся в результате долгий и жаркий спор касался отнюдь не поверхностных деталей, как могло бы показаться. Суть его лежала гораздо глубже, и речь шла о борьбе римской церкви, с одной стороны, за установление церковного единства под своим верховенством, которое одно могло обеспечить сохранение ортодоксального христианства на Западе; и о борьбе кельтской церкви, с другой стороны, за сохранение своей духовной независимости и права придерживаться своих древних и освященных традицией обычаев.

На нашем острове этот предмет обсуждался в разных землях независимо друг от друга. В высшей степени значимо, что юг Ирландии, всегда поддерживавший прямые контакты с континентом, первым принял римское уложение. Письмо Куммиана, вероятно бывшего аббатом Дарроу, Сегену, епископу Ионы (623-652 гг.), подразумевает, что уже к 629 г. большая часть Юго-Восточной Ирландии праздновала Пасху в соответствии с римским обычаем. Письмо сохранилось до наших дней, хотя текст сильно поврежден, и это единственный дошедший до нас документ о споре о Пасхе, написанный в Ирландии. Чтобы нанести своим противникам окончательное поражение, проримская партия послала своих представителей за инструкциями в Рим — что говорит о постоянном сообщении с континентом,— и в 636 г. юг Ирландии присоединился к “новому уложению, недавно присланному из Рима”. Интересно отметить, что в этом они опередили кельтскую церковь в Британии. Более того, прошло около шестидесяти лет до принятия этого обычая Северной Ирландией.

Диллон М., Чедвик Н. К. Кельтские королевства. – СПб: Евразия, 2002. – 512 с.
© Иванов С. В., перевод
© Издательская группа “Евразия”, 2002


Наши партнеры:


 


 
©Центр Религиоведческих Исследований "Этна"
Последнее обновление - 22 февраля 2010 г.
Упельсинкина страница