Бог-олень

"Бог-олень"
Ок. I в. до н. э.
В одной руке божество держит змею, на шее у него торквес, ожерелье воина. Это изображение украшает знаменитый котел из Гундеструпа, культовый сосуд из позолоченного серебра.

Копенгаген, Национальный музей.

Воспроизведено по изд.: Религии мира: Иллюстрированная энциклопедия. - Минск: Белфакс, 2003.
© "Белфаксиздатгрупп", 2003.

Религиозные практики

Кельты, как и народы Средиземноморья, совершали поклонения в священных рощах, или неметонах, но, в отличие от последних, не строили изысканных храмов для своих божеств. Лукан говорит в “Фарсалии” о галльских друидах, живших в непроходимых лесах и искавших уединения в глубоких чащобах. Один комментатор-схоласт отмечалет, что “они поклонялись своим богам в лесах и не имели храмов”. Дион Кассий писал, что бритты совершали в своих святилищах жертвоприношения в честь Андрасты, богини победы (Dio Cassius, LXII. 6.7). Приближаться к местам поклонения, вселявшим в сердца простых смертных благоговейный ужас, могли только жрецы. Название места “nemet” как раз и означает “священная роща”. Возможно, здесь же происходили и собрания племен, на которых решались важнейшие вопросы: Страбон сообщает, что галаты — кельты, осевшие в Малой Азии, — в основном встречались в местечке Друнеметон, что буквально значит “дубовая роща” (Страбон, XII. 5.1.). Разные завоеватели время от времени разрушали святилища кельтов, считая их “гнездилищем” неповиновения и мятежа. Юлий Цезарь приказал вырубить священную рощу поблизости от Марселя, где из стволов деревьев были высечены идолы божеств, а Светоний Паулин в 61 г. (Tacitus, Annales, XIV. 30) во время грабежа острова Англси разрушил святилище друидов. Кельтская традиция поклонения деревьям дошла до христианских времен: священные рощи объявляли “обиталищем дьявола” такие проповедники, как, например, Св. Мартин и Св. Патрик.

Главным местом поклонения был Temenos (окруженная рвом территория, букв, “отделенное место”) с храмом. Последнему, однако, как и на начальном этапе истории Греции и Рима, придавалось второстепенное значение. Temenos обычно имел форму квадрата или прямоугольника, но даже если форма была неправильной, стороны его все равно были прямыми. Иногда святилища располагались вокруг деревьев или столбов, быть может, украшавшихся резьбой или цветами (наподобие майских деревьев в современной Англии). В центре круглой, окруженной рвом “священной территории” около Голоринга (неподалеку от Кобленца (Германия), шестой век до новой эры) обнаружено характерное углубление. Археологические исследования подтверждают, что святилища обходили, возможно, в круговом танце, как и майские деревья в Англии. Так, вокруг священного кургана в Норме (Марна, Франция), относящегося к концу периода Латен II, поверхность земли на площади около 20 кв. метров сильно спрессована, словно здесь из поколения в поколение совершались ритуальные шествия и танцы вокруг некоей центральной точки. Во времена Римской империи особенно много кельтских святилищ было в Англии. Во Фрилфоррде, что около Абингдона (Оксфордшир), на месте прежнего деревянного культового сооружения возвели два римских храма, а в Госбексе (Кольчестер, Эссекс) римляне построили свой храм в кельтском стиле прямо на месте окруженного рвом святилища. Здесь была найдена бронзовая статуя Меркурия.

В роли святилищ и мест для поклонения нередко выступали и источники, обладавшие, по кельтским представлениям, исцеляющей способностью, как мы увидим в дальнейшем. Каждый источник “имел” своего бога-покровителя, как, например, Ковентина в Карраборо. На севере Англии, где когда-то жили бриганты, и в Ирландии, источникам продолжают поклоняться и поныне: иногда поклонение проходит в форме местных народных празднеств, но чаще языческая традиция соединяется с христианской в церемонии “наряжания источника”. Накануне праздника из цветочных лепестков составляют самые разные картины. На следующий день процессия, иногда сопровождаемая спуском этих картин на воду и танцами детей, иногда более сдержанная, несет эти картины к источнику, где местный священник благословляет его, дающего воду всей общине. В далеком прошлом источникам “покровительствовали” и местные святые, преемники старых кельтских богов, однако где-то в протестантские времена обычай этот прервался.

Несмотря на то, что кельты контактировали со многими странами Средиземноморья, как минимум начиная с седьмого столетия до новой эры, а в пятом столетии, заняв долину реки По, превратились в оседлых земледельцев, Цезарь в 53 г. до н. э. сообщал, что в центральной части Галлии, за Альпийскими горами, кельты по-прежнему практикуют человеческие жертвоприношения. “Кельты — рабы суеверий”, — писал он, пребывая в убеждении, что кельты, дабы сохранить в битве свои жизни, приносят в жертву равное количество людей (В. G., VI, 16). Регулярные церемонии жертвоприношения проводили друиды; в некоторых племенах, однако, вместо людей сжигали плетеных кукол. Но уже через каких-нибудь пятьдесят лет, к началу имперского периода, упоминания о человеческих жертвоприношениях полностью исчезают из источников — по-видимому, Цезарь стал одним из последних свидетелей завершения первого этапа развития кельтской культуры. А вот что говорит уже в начале новой эры Страбон: “Они имели обыкновение держать головы поверженных знатных врагов в кедровом масле и показывать их путешественникам, и не соглашались вернуть их даже за равную по весу меру золота. Но римляне покончили с этими обычаями, равно как и с жертвоприношениями и гаданиями, противными нашим правилам. Они наносили приговоренному к смерти удар мечом по спине и совершали гадания по его конвульсиям. Но ритуал жертвоприношения никогда не проходил без друидов. Рассказывают и о других видах человеческих жертвоприношений: несчастных жертв могли убивать стрелами, сажать на кол в храмах или сооружать из деревьев и соломы колосс, бросать туда домашний скот, всевозможных диких животных и людей и сжигать все это в качестве подношений” (Страбон, IV.4.5.). Гомер похожим образом описывает, как царь греков Агамемнон принес во время Троянской войны в 1180 г. до н. э. в жертву собственную дочь, как перед погребальным костром Патрокла были сожжены и пленники-троянцы. Однако нет никаких свидетельств о том, что при жизни Гомера три столетия спустя греки по-прежнему приносили в жертву людей или хотя бы спокойно относились к подобным ритуалам. Напротив, народы, считавшие себя цивилизованными, отвергали человеческие жертвоприношения как отвратительные, а римляне, как мы видели, приняли даже специальный закон, запрещающий их.

В ранних сообщениях ничего не говорится о жрицах и прорицательницах у кельтов. Очевидно, данная сфера была полностью монополизирована мужчинами — друидами и связанными с ними “мужскими коллегиями”, ватами и бардами. Согласно Плинию (IV.4), барды были певцами и поэтами, ваты — прорицателями и учеными, а друиды — учеными и поборниками нравственности, судьями и посредниками при разрешении как частных, так и общественных споров. Плиний утверждает, что друиды и “другие”, предположительно ваты, проповедовали бессмертие души; а Цезарь — что они учили о переселении души после смерти в другое тело. В Средиземноморском мире подобные идеи разделяли только пифагорейцы, поэтому друидов порой описывали в качестве таковых. Свидетельства Плиния перекликаются с более ранним сообщением Цезаря (возможно, он просто повторяет слова последнего) о том, что друиды принимали участие и в политической жизни: например, решали, выступать ли в военный поход или нет. Как мы помним, главным местом политических собраний малоазийских кельтов являлась роща со священным дубом. Во времена Цезаря главный центр друидизма находился на территории карнутов, от которых произошло название “Шартр”. Здесь друиды ежегодно встречались в святилище, на месте которого, как предполагают, по некоторым свидетельствам, был построен Шартрский собор. Это был галльский омфал — священный (хоть и не географический) центр страны.

Таким образом, кельтские жрецы, скорее всего, обладали гораздо большей прямой политической властью, по сравнению со священнослужителями Греции и Рима, где власть была носила по преимуществу светский характер, авгуры могли только советовать, но никак не указывать, а гражданских чиновников, какие бы сходные со священнослужителями обязанности они ни выполняли, выдвигали за личные качества: ум и работоспособность. Возможно, какую-то роль могло играть и счастливое стечение обстоятельств, но никак не “божественное происхождение”. После завоевания римлянами Испании, Галлии и Британии сообщений о жрецах-друидах становится намного меньше, по-видимому, из-за того, что изменилась сама политическая атмосфера принятия решений. И Клавдий, и Тиберий старались уничтожить “религию друидов” (Suetonius, Divus Claudius, XXV. 5; Plin, N. H. XXX. 4) уничтожались алтари “варварских суеверий” (Тас. Ann., XIV. 30), связанных с человеческими жертвоприношениями. Однако свидетельств о проведении масштабных гонений у нас нет. Уже в период поздней империи появляются отдельные сообщения о друидах — жрецах и жрицах. В ирландских традиционных сказаниях (Ирландия не была завоевана Римом) упоминаются друиды и филиды, поэты или прорицатели, к пророчествам которых, часто внушавшим благоговейный трепет, люди внимательно прислушивались. Также в исторические времена ирландские друиды и филиды, которых называли “проповедниками у изгороди”, много путешествовали, подобно странствующим индийским садхам, передавая свое учение всякому, кто желал их выслушать.

Тацит во второй половине первого века также сообщает, что кельты не проводили различий между мужчинами и женщинами-правителями. В 60 г. и. э. в Британии, во время восстания под предводительством Боудикки, на ее сторону без колебаний перешли многие населявшие провинцию племена. Абсолютной властью над своим племенем пользовалась и Картимандуа, правительница бригантов, живших на северо-востоке острова. В 47 г. она передала в руки римлян предводителя антиримского восстания Каратака, а в 53 г. развелась со своим мужем, предпочтя ему более молодого, надо полагать, и сильного колесничего. Однако о кельтских жрицах древние авторы говорят очень мало. Страбон (XIV и. 6) повторяет свидетельство Посидония об острове у побережья Галлии, на котором одни, без мужчин, жили женщины-самнитки, исповедовавшие экстатический культ Диониса, в честь которого совершались мистические инициации и другие ритуалы. Их жреческая коллегия напоминала коллегию ватов, кельтских прорицателей. Есть также и сообщение Артемидора о том, что на одном из островов около Британии женщины поклонялись Деметре и Коре и совершали жертвоприношения наподобие самофракийских. К сожалению, эти свидетельства не нашли подтверждения в отчетах позднейших путешественников и потому порой отвергаются как апокрифические. Тем не менее Тацит говорит, что между рядами британских воинов перед битвой за о. Мона бегали, размахивая горящими поленьями, женщины, одетые в черное. Однако неизвестно, были ли они жрицами-друидессами или мирянками. Все это лишь намеки, но, увы — более мы ничем не располагаем. В средние века и позднее в странах, населенных когда-то кельтами, появлялось множество женщин — хранительниц источников и прорицательниц, продолжавших зафиксированные древними авторами и подтвержденные археологическими данными традиции исцеления и пророчества. Но огромный по продолжительности промежуточный этап по-прежнему окутан мраком.

По изданию: Пенник Н., Пруденс Д. История языческой Европы / Пер. с англ. Р. В. Котенко. – СПб.: Издательская группа “Евразия”, 2000. – 448 с, ил.
© Prudens Jones and Nigel Pennick, 1995
© Котенко Р. В., перевод, 2000
© Издательская группа “Евразия”, 2000

Наши партнеры:


Скандинавские древности

 

Упельсинкина страница


 
©Центр Религиоведческих Исследований "Этна"
Последнее обновление - 22 февраля 2010 г.